Чтение онлайн

– Давай в моей карете, – тихо шепнула Евдокия Лецкому, который поддерживал за руку, бледную плачущую Софью. Крекшин не увидел, в какой момент к нему вместе со слугой с подносом с персиковой водкой, подошел Алексей Апраксин, и, скривив очередную рожицу, стал почивать Димитрия Осиповича водкой, да так шустро, что тот не увидел, куда пропала Софья и Лецкий. Когда он выпил все, что ему было навязано, то среди гос- тей, уже не было видно княжны. Крекшин почувствовал приступ разочарования и рассу- дочной ярости. Как жаль, он так рассчитывал на этот вечер. Алексей Лецкий не знал, как утешить Софью. Сидя в карете, она сначала все смотрела в окно, не преследует ли их Крекшин, а потом, успокоившись, разрыдалась у него на плече. Повторяя только одно: «я боюсь». И когда карета, остановилась у дома Истоминой, то она еще долго сидела, утирая слезы, а потом, окончательно успокоившись, посмотрела внимательно на Алексея. Он показался ей в этот момент таким приятным и таким нужным, что она не удержалась и поцеловала его. Лецкий не остановил её, пожалев расстроенную молоденькую женщину. И когда она его целовала, ей было отчего-то горько и сладко одновременно.

– Софья Павловна, довольно. Вас ждет ваш муж, – Алексей отстранился.

– Вы полагаете, он меня ждет? А не вы ли отговаривали меня от этого брака? Истомин не тот человек, за которого себя выдает. Это были ваши слова. Да, он не тот человек. Он ме- ня не любит, – вдруг сорвалось с уст Софьи.

Алексей не знал, как утешить Истомину. Её слезы вызывали в нем острый приступ чело- веческого сострадания.

– Софья Павловна. Он полюбит вас обязательно. Дайте ему время. Все наладится.

При словах «он полюбит вас» Софья опять расплакалась, думая не об Истомине, а об Андрее Верейском. Ах, этот князь Верейский. Как он может не желать видеться с ней, с его любимой Софьей. Почему он не ищет с ней встреч? Ведь она так красива и молода, что даже фаворит государыни заинтересовался ею. Истомина обняла Алексея, и прижав- шись к нему, роняла на его новенький камзол горькие слезы обиды.

– Вы должны успокоиться, – тихо шептал Алексей.

Но Софья разрыдалась еще с большей силой. Лецкий понял, что придется подождать, а потом непременно нужно вернуться к Евдокии. Из-за Софьи Велигорова вернулась домой очень поздно, время шло к полуночи. Ей очень хотелось отдохнуть. Велигорова вышла из кареты, и войдя в дом, встречаемая своей служанкой, с удивлением увидела князя Верейс- кого.

– Князь, вы?

– Да, княгиня, я прошу прощения за столь поздний визит.

– А это не могло подождать до утра? Ваш визит за рамками всех приличий, – возмутилась Евдокия. Верейский сел на предложенное ему место. Он внимательно смотрел на устав- шую женщину. А в его голове крутились мысли о его браке с Евдокией, которая в его мечтах, занимала роль надежной соратницы для осуществления его честолюбивых планов. Верейский понимал, что его молчание затягивалось. Но он никак не мог подобрать нуж- ные слова для такого важного объяснения.

– Итак, князь, чем обязана столь позднему визиту?

Верейский пристально посмотрел на княгиню, ловя себя на мысли, что эта женщина прия- тна ему, в ней достаточно очарования, которое может в дальнейшем вызвать в нем симпа- тию, а может и влюбленность, но все это в голове Андрея перекрывалось мечтами о госу- дарственной карьере, и Евдокия, как ему казалось, подходила ему для этого более других. Русский царь, и выгодное место при нем не давали ему покоя.

– Евдокия Федоровна, я пришел свататься, – тихо произнес Верейский, – окажите мне честь, станьте моей женой.

Сказать, что уставшая Евдокия была удивлена, ничего не сказать. Велигорова потеряла дар речи. Её не понимающий взгляд смотрел на Андрея. Это был конфуз.

– Андрей Васильевич, вы посетили мой дом в столь позднее время, чтобы просить моей руки?

– Не поймите меня превратно. Я не мог более ждать, и хотел объясниться, как можно ско- рее. Поскольку это решение я принял только сегодня.

Глядя на Андрея, Евдокии сначала подумала о том, что донос на Верейского уже поступил в Преображенскую канцелярию, и его, вероятно, скоро арестуют, но потом ей, почему-то вспомнился Иван, который упал к её ногам на празднике. Сколько разных эмоций за один день.

– Андрей Васильевич, вы просили меня поехать с вами в Москву, я решила, что поеду. А о нашем браке, я хочу подумать. Да и одобрение Федора Матвеевича неплохо было бы спросить.

Андрей встал и поклонился.

– Хорошо. Я подожду вашего ответа. Примите мои извинения за столь поздний визит.

Верейский поспешил уйти, его проводила до двери служанка. Он был доволен. Мужчина не ждал быстрого результата, но ему казалось, что он делает все правильно, и его ждет успех. Велигорова с грустью смотрела ему в след. Это стремительное сватовство напом- нило ей Федора. Как давно это было! Велигорова подошла к окну, за которым спал Петер- бург. Но все события дня незаметно растворились в ночи, и только униженный взгляд Истомина бередил ей душу, хотя слова Крекшина были столь ядовиты. Он казался таким раздавленным, что женщине сложно было справиться с чувством жалости к нему. Почему в самый неподходящий момент женщина всегда испытывает к мужчине некое сочувствие или сострадание? Усилием воли ей удалось отогнать от себя ненужные эмоции. Ей нужно обдумать более серьезные вещи. И её ждала поездка в Москву, ей надо поспособствовать тому, чтобы князь Верейский уехал из Петербурга как можно быстрее и избежал ареста, хотя бы на время. Евдокия очень на это надеялась. И потом Енай. Он с каждым днем ста- новится все дороже и дороже её сердцу, но прошлое назойливо и мешает нарождающейся любви.

Строительство дороги из Петербурга в Москву началось еще при Петре Первом в 1706 году для этого строительство требовалось много денег, и поэтому была введена нату- ральная повинность жителей, за счет которой покрывалась часть расходов. В 1726 году до окончания этого строительства было еще далеко, целых двадцать лет. Однако уже был сооружен отрезок дороги от столицы до Волхова. Путь до Москвы потихоньку обрастал поселениями, трактирами, почтовыми станциями и путевыми дворцами для путешествия царственных особ. Дорогу мостили перевязанными пуками хвороста и бревнами, местами удавалась полностью избежать грязи. Но дорога не была безопасной. Путников могли побеспокоить разбойники. Енаю Бравлину пришлось хорошенько подготовиться к этому путешествию. Он нанял своего знакомца Клима и еще трех его приятелей, купил лошадей, провиант и оружие, и через неделю был готов сопровождать Истомина в Москву. Софья спала на плече мужа под заунывный скрип кареты. Дорога в Москву вовсе не радовала её, но это было лучше, чем сидеть дома. Ехали они уже несколько дней, далеко позади оста- лись Новгород, Едрово, Вышний Волочок и Выдропужск. Дорога их проходила уже по Замосковскому краю. Впереди, на вороном коне ехал Енай. За каретой следовали четыре вооруженных всадника, одним из которых был Клим. Истомин задумчиво глядел в окно. Ему вспоминались улицы Петербурга и она, юная девушка, которая приходила к нему на свидание. Евдокия никогда не уходила из его воспоминаний. Как же понять, что между ними? В глубине души, Иван чувствовал свою вину перед ней. Но это ожесточало его ещё больше. А, вечерами, холодными ночами он не мог спать, и за эту бессонницу он ненави- дел Дуню неистово и яростно. Но наступал день и он понимал, что ему тяжело жить с этим, потому что солнечный день напоминал ему, что его чувства к ней живы, и мучают его. Иван посмотрел на спящую Софью. Кто она для него? Вероятно, она подходит ему, раз он женился. Но … Или это было желание начать жизнь заново любой ценой. Но где это призрачное счастье, о котором ему настойчиво вещал Крекшин? Только финансовая выгода была очевидна для Ивана, и он, стиснув зубы, как заклинание твердил себе, что Софья родовитая, богатая, красивая, и подходит ему, а Дунька…нет. Истомина просну- лась от того, что муж ругал кучера. По голосу было видно, что Иван не в духе.

– Ты куда смотрел, рыло твое не мытое! Как мы теперича поедем? Вот я тебя велю выпо- роть!

Карета прочно застряла в глубокой луже между бревнами.

– Я ваша милость, не повинен.

Иван, наконец, успокоился, и огляделся. Сквозь листву леса проглядывала речушка. Исто- мин поймал на себе насмешливый взгляд Еная.

– Что барин, не везет тебе ныне?

Иван хотел возмутиться, но промолчал. И как можно спокойнее спросил.

– Что делать будем? Может твои люди помогут моему кучеру, – Иван сделал над собой усилие, чтобы сказать это как можно вежливее. Софья проснулась и выглянула в окно, посмотреть, что там случилось. В Енае чувствовалось значительное превосходство над Иваном, превосходство ума, силы, умений, и чистой совести. Заискивать перед ним было бесполезно. Бравлин не любил смотреть на бедственное положение и унижение других людей, ему как человеку самодостаточному, претило такое зрелище.

– Хорошо, барин, я пока коней напою, а мои ребята так и быть помогут твоему кучеру, – Енай спрыгнул со своего коня, помогая распрячь коней из упряжи кареты. Тем временем, Истомина выбралась на улицу. На ней было новое платье и золотые украшения, в которых отражалось солнце. Она была восхитительна. Всё вокруг радовало глаз. Солнце радостно освещало округу. Молоденькая женщина сначала пошла вперёд по дороге, присматри- ваясь к деревьям, затем свернула на тропку, ведущую в густые заросли. Особенно её заинтересовал коренастый дуб. Она подошла к нему поближе. Вдруг из-за дуба кто-то кошкой выпрыгнул на неё. Софья не успела даже крикнуть, ощутив сильную руку, сжав- шую рот. Истомин поздно обратил внимание на еле слышные крики Софьи, увидев исче- зающего вдали разбойника с его женой через седло. Иван открыл дверцу кареты, вытащил пистолет с массивным ударным кремниевым замком и хотел стрелять. Но Енай, не дал ему этого сделать.

– Не надо барин, стрелять будешь, в Софью можешь попасть, да и уже слишком далеко, – Иван зло посмотрел на Еная.

Он нервно отдернул руку с пистолетом, не зная как себя вести, потому что понимал, что ему не быть героем. Бравлин сурово смотрел на Ивана, пытаясь понять, за что его любит Евдокия. В нем и жизни то нет. Он словно тень прошлого, красивая статуя, фигура, засты- вшая в лунном свете.

– Не робей, барин, вызволим мы твою жену, – примиряюще проговорил Бравлин.

Истомин беспомощно опустил руку с пистолетом. Тем временем, Евдокия и Андрей тоже ехали в Москву. Они благополучно проехали Новгород, Валдай, Хотилово, Торжок впереди их ждало село Медное. За окном в полную силу разливалось лето. Порой плавно и не очень выплывали поселения, и навстречу карете ехали другие кареты, подводы, всадники. Лес сменялся полями, лугами, рощами, потом опять наступал лес. В старенькой карете было душно, оттого что она сильно нагревалась на солнце. Но Андрей дремал, а Евдокия смотрела в окно на поля и перелески и вспоминала разговор с Крекшиным, который случился до прихода на прием, устроенный Нарышкиным.