Чтение онлайн

– Ну-ка, давай, сделай первый заход, - мурлыкнул он, наблюдая за тем, как напрягаются мышцы парня. Тот неуверенно, чуть дрожа приподнял первые тридцать килограмм, задыхаясь от тяжести и боли в местах ударов.

– Татошка, принеси-ка еще на пару десятков, - потянул Марк скучающие, устроив ладони на перекладине и следя внимательно за дрожащим от перенапряжения парнем.

– Марк, - попытался предупредить его Антон, но тот лишь мазнул по другу холодным взглядом.

– Неси. Проверим силу воли нашего милого друга, - он так улыбнулся, что Вадик едва себе на грудь эту штангу не уронил, особенно, стоило Тасманову к нему наклониться. На идеально красивом лице ни одной эмоции, обещавшей, что после этой тренировки Вадик хотя бы сумеет двигаться. Он вновь в отчаянии посмотрела на Канарейкина, но там никакой поддержки не встретил. Татошка только мазнул по нему взглядом и двинулся к стойке со спортивным инвентарем, отбирая по паре дисков, уместившихся в одной руке.

– Уголовщиной попахивает, - проворчал, выдыхая дым электронной сигареты, наблюдая за тем, как со стоном пыхтит Николенко. Вены на его руках отчетливо поступали каждый раз, когда он с трудом поднимал новый груз. Любые попытки остановится или попытаться сбросить штангу останавливались всего одним щелчком резинки для упражнений, которой поигрывал Марк прямо у него над головой.

– Не могу больше, - зарыдал в очередной раз Вадик, с трудом переводя дыхание и попытавшись поставить штангу, но Марк внезапно надавил на нее, заставляя опустить ниже к груди.

– Тасманов, - очередной предупреждающий окрик со стороны Антона, который блондин проигнорировал, наклоняясь ниже, шипя так тихо, что слышал только бывший менеджер ресторана Канарейкиных.

– Значит так, ничтожество. Ты сейчас всю эту забавную историю насчет машины Насти и Фирсова бодро, с чувством, расстановкой рассказываешь себе на телефон, а после отправляешь в полицию, - очередной рывок, и Владимир завыл, обливаясь потом, слезами с соплями, потому что руки болели от невероятной тяжести.

– Понял? – мурлыкнул Марк, Вадим попытался возразить.

– Меня же посадят!

– Не посадят, червяк мой недодавленный, - отозвался Тасманов с равнодушием, продолжая давить на штангу. – Всего-то административку за хулиганство словишь, а с учетом добровольного признания с раскаянием - все будет хорошо. Несколько лет выплат по страховым, и ты свободный человек. А если нет, - он понизил тон, прищурив глаза. Николенко захрипел, Антон скривился, отворачиваясь от этой сценки и слыша мелодию популярного трека со стороны скамьи для отдыха. Куда они бросили телефоны.

– Это сестра. – бросил взор через плечо на Марка, хмуря брови. – Тебе звонит. Тут еще сообщение, - он пальцем махнул по экрану, набирая код разблокировки. – Хочет, чтобы ты ее забрал.

– Забери ты. У меня есть пара нерешенных вопросов, - отозвался Тасманов, слыша внизу захлебывающийся писк.

– Марк…

– Мне некогда, Антон, - бросил, опуская взгляд к парню и не видя, как друг закатил глаза.

– Потом она себя накрутит! – рыкнул раздраженно, бросая его Айфон и забирая свой. – Помяни мое слово. Сам будешь с ней разбираться. Больше в ваши драмы меня не впутывайте.

– Как накрутит, так раскручу обратно. Ей уже никуда не деться, - еще немного надавил, обращаясь уже к Вадику:

– Так, Вадик, выбирай: веселые каникулы в тюрьме строгого режима с озлобленными, охочими до молодых прелестей, мужиками, или снимаем классную видюшку?

Ответа Антон Канарейкин не услышал, захлопывая дверь за собой. Проходя мимо улыбчивого администратора, заверил, что тренировка проходит прекрасно и ребята отлично проводят время. Им совсем следящий робот не нужен, тренер тоже не нужен, а за дополнительную плату не стоит делать никаких видео внутри тренажёрного зала. Мало ли чем пара ребят решили заняться в этот прекрасный, на удивление солнечный осенний день.

– Поверить не могу.

– Боже, - Алиса со стоном опустила голову на руки, будто пытаясь скрыться от пристального взгляда друзей. Влад беспомощно покосился на Настю, а в ответ лишь пожала плечами, словно говоря, что не знает, как поступить. В их семьях никогда ничего не было секретом. Случай с наркотиками это отлично показал. Семья – это семья. Друзья – это семья. А в семье не может быть секретов. Кроме одного – Елисей о-прежнему ни о чем не подозревал.

– Твои родители тоже знают, да? – с надеждой на отрицание спросила Ежова, подняв глаза на подругу, но та лишь сочувственно коснулась ее руки. – Вот же…

– Прости, мама не могла скрыть такое отца, сама понимаешь, - Канарейкина потянулась к бутылке с водой, откручивая голубенькую крышку и делая пару глотков. В коридоре здания факультета журналистики было почти пусто. Свободное окно – прямо перед физкультурой и возможность поговорить без свидетелей. Отличный повод, тем более в последние несколько дней им было совсем не того. Пока Алиса приходила в себя дома, семья Насти разбиралась с последствиями не без поддержки семьи Радовых и Тасмановых. Они даже с Марком в эти дни толком не виделись. Она так и не узнала, о чем они говорили с ее отцом. Тасманов ничего не сказал, а добиваться правды от папы девушка не стала – бесполезное дело, только переругаются.

– Представляю, что они сейчас обо мне думают, - с грустной улыбкой Алиса прислонилась головой к стенке, услышав рядом раздраженный вдох.

– Страдать теперь годами будешь? – проворчал Влад недовольно, оглядывая ее. – Было и было. Признайся ему. Елисей с ума сходит, чего только уже про себя не решил. Рвался в полицию, узнать вдруг кого… ну…

Настя закатила глаза, пихая парня в бок и прорычав:

– Ты захлопнешься, рыжий?

– Да молчу я!

Настя вновь перевела взгляд на подругу, качая головой и подходя ближе. Ее желания молчать она не понимала в упор. Никто не понимал, но такого было право, и они все согласились на него. Если Елисей одна все узнает, вряд ли им всем поздоровится. Потому оглядывая унылые серые сены здания, девушка глубоко вздохнула.

– Уже выяснили зачем девчонка ему подмешала наркотик в напиток? – спросила Алиса хрипло, почувствовав, как рядом пристроился к подоконнику, на котором она сидела, Влад. Дернув лист стоящей рядом пальмы в коричневой кадке среди нескольких таких же растений, переглянулся с мрачной Настей.

– Не-а, ребята не говорят, - он смял зеленый листок между пальцами, наблюдая за тем, как тот выделяет вязкий сок из трещины и помрачнел.

– Я бы этой сучке засунула ее наркотики в одно место, - прорычала Настя, сжимая кулак.

 Раздражение рвалось наружу вместе с не выплеснутыми переживаниями за брата и немного себя саму. В первом случае – Елисей был срочно отправлен отцом отдыхать. Подальше, на свежий воздух, прямо в загородный дом без связи и нормального интернета под присмотром бабушек и дедушек. Курорт среди леса шел на пользу парню. При последнем звонке он уже меньше ворчал на несправедливость, найдя некое успокоение среди рослых сосен, лиственниц, дубов и диких кустарников. Видимо орущий по утрам петух да козы со свинками приводили нервы в порядок. Хотя он по-прежнему иногда задавался вопросом кто, с кем и что было той ночью.