Чтение онлайн

Явился Кваша, наблюдает.

Нет, не тут… (Вытащил из кармана кальку.) Нарисовал мне Кваша — без водки не разберешь. Гад усатый! Вроде тут будет термическая печь. Значит, начали! Раз… пошел! Топор! Два… пошел! Три… пошел! Четыре… пошел! Пять… пошел! Застыл?.. Конечно. Что «конечно»? Застыл! А я говорю, не застыл! Брешешь! Сам дурак! Как же он может застыть, ежели темп? И кто будет гавкать, тому морду… (Шагнул.)

Кваша. Евдоким!

Евдоким(вздрогнул). А!

Кваша. Ну, брат, никогда в жизни не видал, чтобы так разрешались технологические процессы.

Евдоким. А я, думаешь, видал? (Утерся.) Думаю, как слон, и ничего не могу придумать. Пойдет с одного нагрева топор или не пойдет?

Кваша. Ты, значит, топором себя вообразил сейчас?

Евдоким. Такое время… пойдет с одного нагрева?

Кваша. Пойдет-то пойдет, лишь бы ребята скорость развили.

Евдоким. Значит… в чем дело? Победа!

Кваша. Ничего не значит. А «Мофей»?

Евдоким. «Мофей»? А что «Мофей»?

Кваша. После пресса «Арбога» ты, позволь тебя спросить, в агрегате ставишь что?.. Молот «Мофей»?

Евдоким. Ну, «Мофей».

Кваша. Пресс «Арбога» даст за смену полторы тысячи, а «Мофей» больше восьмисот не возьмет. Пресс «Толеда» на обрезке тоже даст полторы тысячи, по бородкам — тоже, правка — тоже, а «Мофей»… (жестикулирует) восемьсот! И стоит эта сволочь на второй операции, на проковке. Весь агрегат мы из-за него пустить на полный ход не пустим. Молот «Мофей» есть наше узкое место.

Евдоким. Скажут же — узкое место! (Плюнул.) Ах ты, «Мофей»-Тимофей! Вот стерва! Восемьсот? (Чихнул.) Правильно. Восемьсот. За каким же чортом я восемь дней мокрого в рот не беру? Воздражение в носу получилось. А? Я агрегат составлял, один нагрев придумал.

Кваша(задумчиво). Вы, господа хорошие, дураки.

Евдоким. Одного уезда с вами.

Кваша. Ты, Евдоким, кто?

Евдоким. Архимандрит печерский.

Кваша(вдруг жестикулирует). Я б на вашем месте… Господствующий класс… Я бы на вашем месте показал господствующий класс! (Оглянулся. Значительно.) Нажмите на инженерно-техническую секцию. Сидят, резолюцию проектируют… Сынки знаменитых папаш. Ставь к стене; в трое суток молот «Мофей» переконструировать. Ты меня понял?

Евдоким. Понял.

Кваша. Я тебе ничего не говорил. Понял?

Евдоким. Ага… Понимаю.

Кваша. Прямо в газете ставьте: или — или. Трое суток — и «Мофей» дает полторы тысячи. Дура ты! Твой проект одного нагрева все производство, в самом принципе, перебрасывает на десять лет вперед, а тебе дают «Мофей»… Ты и сел на заднее место, выпучил глазищи и барахтаешься, а ты имеешь право приказать. Понял? Я тебе ничего не говорил. Действуй! Мы за месяц весь завод приведем к единой системе. Ты знаешь, что это будет? Тут у нас зазвучит поэма… поэма о топоре.(Ушел.)

Евдоким. По-э-ма… Во, брат, разговор какой, ни черта не поймешь: чи он тебя похвалил, чи он тебя выругал. Поэма! Эй, вы, помощнички, по-э-ма!

Издали слышно: «Раз, два, взяли!.. Раз, два, взяли!»

Подогревай задочки, браточки, подогревай! (Про себя.) Теперь мы всю астрономию узнали: по-э-ма!.. «Мофей»! «Тимофей»!

Пятнадцать кузнецов выкатили на бревне чугунный фундамент пресса.

Здравия желаю, благородные короли!

Елизар. Здоров, туз!

Евдоким. Вижу, ребята, у вас мигрень: есть охота, работать лень.

Дуванов. Вон у Митрошки желудок слабый: что ни съест — мало.

Евдоким. Народ нежный, что и говорить. Пять агрегатов — двадцать пять станин… Это когда же, богатыри, мы их с вами установим? Раз-два… раз-два… завыли, как дьячки с похмелья. Пятнадцать душ над станиной ходят, как мордовскую невесту торгуют. Милая, родная, где ж тебя пощупать, где ж тебя почесать?.. Ударники!

Митрофан. Тяжело.

Евдоким. Ударнику не может быть тяжело.

Дуванов. Евдоким, ты эту братию на три бригады разбей, а то мы друг на друга любуемся — красота необыкновенная.

Илюша. Ты, Евдоким, председатель коллектива, тебе и планы составлять.

Евдоким. Корпус, разделяйся на три дивизии! Брысь по пяти!.. Брысь, говорю, брысь, брысь, брысь!

Елизар. Вот чорт! Что мы тебе — кошки на крыше?

Дуванов. Мы берем «Мофей»… (Евдокиму.) «Мофей» — второй в агрегате?

Евдоким. Второй… Илюша, разговор есть. Займись-ка.

Илюша. Есть, капитан.

Кузнецы ушли.

Евдоким. Как бы это выразить? Эй-эй, Баргузин, подь сюда! Я ни с кем не говорил. Мне, значит, самому, значит, вроде как во сне, пришла в голову такая мысль, что инженерно-техническую секцию надо поставить к стенке.

Илюша. Ты, Евдоким, как?.. Проснулся?

Евдоким. Ты меня не дурачь. Не в том смысле. Как бы это выразить?.. Понимаешь, надо приказать нажать… к стенке! Или-или!.. Сам Кваша открыл мне… Стой! Кваша ничего не говорил… Да ну ее, дипломатию!.. Товарищи, вы знаете, что такое молот «Мофей»?

Баргузин. А-а… Знаем. Узкое место!

Евдоким. Кваша говорит: «Жмите, давите, бейте, к стенке жмите — и в три дня переконструируют». Сам. «Я, — говорит, — ничего не говорил».