Чтение онлайн

На лед жена, споткнувшись, села,

И закричав "О боже мой!",

Пошла, расстроившись, домой.

Толкучка, рев, зубовный скрежет,

Контроль всех рубит, колет, режет,

Всем вход на вечер запретив,

Впуская творческий актив.

Сияет зал, в огнях сверкая.

Блестят натертые полы.

За дверью, гостя ожидая,

Стоят накрытые столы.

Там лососина и белуга,

Там килограммы холодца

Для приезжающего друга,

Для популярного певца.

Салатов уйма, винегретов

Ведь из Парижа, как-никак.

К приему зал готов давно,

В партере - инженеры слова.

Сурков, Ошанин, Михалков,

Вдова покойного Тренева.

Стоит в проходах молодежь,

Сидят на стульчиках титаны,

Так тесно в зале - не пройдешь.

И вот являются Монтаны.

Очередной поток истерик.

Певец сказал "Спасибо вас"

И сел с женой своей в партере.

Тут встал писатель Лев Кассиль.

Он, поклонившись, и неловко,

Но соблюдя французский стиль,

Сказал "Бонжур" довольно робко.

"Мы все писатели здесь в зале,

Мы очень много написали

Поэм стихов, романов, пьес,

Вам слушать их неинтересно

...

Чтоб Вас они повеселили,

Они и выступят сейчас.

Сыграл на скрипке Ойстрах Игорь.

Не то це-дур, не то це-моль.

Смычок по струнам ловко прыгал.

Потом Петров исполнил роль.

Спел пару строк из "Годунова".

Прилично, хоть не очень ново,

Дал петуха слегка в конце.

На том и кончился концерт.

Что делать дальше? Как продлить

Начавшийся так мило вечер?

О чем с Монтаном говорить,

Чтоб не ронять серьезность встречи?

Тут встал Кассиль, развел руками,

Сказал: "Вы здесь, Монтан, вы с нами,

Мы тут, а вы сидите там,

Мы ждем, что вы споете нам".

Симона встала, и с улыбкой

Немного деланной и хлипкой

Сказала: "Мсье Монтан устал,

Он петь сюда не приезжал,

Для нас достаточная честь,

Что с вами мы сегодня здесь.

Спасибо всем вам, гран мерси,

Но петь Монтана не проси!"

Все закричали, как умели.

"Пусть он споет! Даешь "Качели"!

И завопил один поэт:

"Про "на рассвете"! про жилет!

"Бульвары" пусть исполнет он!

"Шофера!" "Джонни"! "Се си бон"!

В дверях народ, нет отступленья.

Монтан пошел на выступленье,

Он встал, пробрался он к эстраде,

Рукою он пробор пригладил,

И за концерт он им в обмен

Исполнил песенку "Гамен".

Не стал аплодисментов ждать,

И сразу бросился бежать.

Все смотрят вслед ему. Как странно:

Нырнул он в дверь, и нет Монтана.

Раздался крик, подобье стона:

"Где мон мари?" - кричит Симона.

"Найдется ваш мари, он тут"

Ей отвечает бодро Прут.

Но возбужденная актриса,

Как угол режет биссектриса,

Рванула с силой в гардероб.

"Смотри не убежали чтоб!"

Воскликнул секретарь Союза.

"Лови, чтоб не было конфуза!

Хватай ее, вручай подарки

Мы не уроним нашей марки!"

Один писатель с бородой

Симону ухватил рукой.

За платье дернул. Платье рвется,

Симона в ужасе трясется.

Другой стащил с нее туфлю

И восклицает: "Я люблю

Париж, Монмартр, Булонский лес"

А третий в губы к ней полез.

Один известный автор прозы

Платком небрежно вытер слезы,

А двое критиков вздохнули

И ей подарки протянули

Шкатулок палехских штук пять.

На что они, куда их брать?

Таких шкатулок в их отеле

Скопилась сотня за неделю.

Какую пользу с них извлечь?

Топить в Париже ими печь?

"Мерси!" - кричит Симона дико,

Глазами острыми, как пика,

Ища Монтана. "Где мой муж?

Ну отчего ж, ну почему ж?"

"Куда идете, подождите,

Ведь запланирован банкет!"

"Нон, - говорит Симона,- Нет!"

И выбегает в ночь и стужу

К ее мари - по-русски мужу.

Я сей рассказ не затяну.

В машине ждет Монтан жену.

Симона села в "ЗИС", шофер

Немедленно включил мотор,

Сверкнули ярко фар огни,

И вот уехали они.

Дом опустел. Монтана нет.

Но в комнатах накрыт банкет.

Не пропадать же зря продуктам

Есть много ртов и много рук там.

Шум, говор, крики, смех, бедлам

Бегут писатели к столам.

Вот, бойко шевеля ушами,

Ест бутерброд с икрой Ошанин.

Никулин ложкою залез

В небезызвестный майонез.

Кассиль уже готовит рот

К приему крабов, килек, шпрот,

А романист товарищ Бек

На поросенка взял разбег.

Усевшись лихо на диване,

Пьет кахетинское Мдивани,

А драматурги братья Тур

В углу разделывают кур.

Оставим их, пускай пируют,

Пусть все едят, пусть водку пьют,

Оставим их, пусть вина льются,

Пусть, ежели хотят, напьются,

Как говорит Симонин муж

Апре муа - ну хоть делюж.

4

Правленье Домика Искусств

Не лишено сердечный чувств.

Директор дома не бездельник,

Он знал, что близится сочельник,

И для приехавших гостей

Немало выдумал затей.

У нас в Серебряном бору,

Когда подняться на гору,

Есть дом известного театра.

Так в этом доме будет завтра

Прием Монтана, Синьоре.

Всех выселяют на заре:

Мол, отдыхать давайте бросьте,

Высокие приедут гости,