Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Поэмы и стихотворения

Шекспир Уильям

Шрифт:

ФЕНИКС И ГОЛУБКА

(Перевод В.С.Давиденковой-Голубевой) [56]

Громкогласный наш глашатай, С дальних пальмовых ветвей Протруби нам весть скорбей. Созывай народ пернатый. Ты ж, крикливый вестник горя, Темный демона гонец, Предвещающий конец, Ты чужой на нашем сборе. И не смейте приближаться, Птицы хищного крыла (Кроме короля орла): Время мессе начинаться. Белой ризой облаченный, Лебедь, чей печальный глас Раздается в смертный час, Начинай обряд законный. Ворон трижды долгой жизни, Ты, который гроб творишь Тем, кому ты жизнь даришь, [57] Плакальщиком будь на тризне. Начинаем плач наш гимном: Верность и краса мертвы. Феникс с горлинкой, увы, Сожжены огнем взаимным. Двое любящих их было, Но была в них жизнь одна — В двух, но не разделена: Так любовь число убила. Сердца два слились так тесно, Что просвет неуловим Между ней и между ним В их гармонии чудесной. Так голубка воспылала, Что могла по праву сметь Вместе с Фениксом сгореть. "Я" и "ты" для них совпало. И смешался ум в понятьях: Как же два с лицом одним — "Я", но с именем двойным? Что ж, одним, двумя ли звать их? Разум полон стал смущеньем: Разное слилось в одно, "Это" с "тем" совмещено Чудодейственным смешеньем. Можно просто подивиться, Что слились так мирно два; И не ум, любовь права, Если два могли так слиться. И любовь над их гробницей, Над свершеньем роковым, Скорбный плач сложила им — Фениксу и голубице.

56

Уильям Шекспир. Полное собрание сочинений. В восьми томах.

Т. VII, М., Гослитиздат, 1949

OCR Бычков М.Н.

57

Намек на поверье, согласно которому ворон будто бы убивает своих собственных птенцов.

Надгробный плач

Красота — чиста, скромна, С верностью сопряжена — В урне здесь схоронена. Смерть — гнездо, где Феникс дремлет, Где голубку мир объемлет. Вечность души их приемлет. Их союз бесплодным был — Не затем, что мало сил, А невинность он хранил. Верность прочих — напускная, Красота их — показная, Истинные ж — персть земная. Кто красив, в ком верность — суть, К этой урне лег ваш путь, Птиц усопших помянуть.
Примечания

Стихотворение это было в первый раз напечатано под именем Шекспира в сборнике Роберта Честера "Мученица любви, или жалоба Розалины" (1601).

Никакими данными для более точной датировки стихотворения мы не располагаем.

Хотя стихотворение "Феникс и голубка" по стилю мало похоже на другие произведения Шекспира, новейшие критики допускают, что оно принадлежит ему. Весьма вероятно, что изображение похорон Феникса и голубки содержит аллегорию или какой-то намек на определенное событие, расшифровать который пока не удалось.

ПРИМЕЧАНИЯ К ТЕКСТУ СТИХОТВОРЕНИЯ

51. В подлиннике здесь и ниже, в заголовке, стоит ученое слово "тренос" (threnos, threne) — название жанра народной древнегреческой лирики — "плач", "заплачка".

ФЕНИКСЪ и ГОЛУБКА

Перевод П. А. Каншина (1893) [58]

Пусть величественно поющая птица, которая живетъ на одномъ единственномъ дерев Аравіи, будетъ громкимъ и важнымъ глашатаемъ, псн котораго повиновались бы вс цломудренныя крылья пернатыхъ.

58

ПОЛНОЕ СОБРАНІЕ СОЧИНЕНІЙ

В. ШЕКСПИРА

ВЪ ПРОЗ И СТИХАХЪ

ПЕРЕВЕЛЪ П. А. КАНШИНЪ.

ТОМЪ ДЕВЯТЫЙ.

1) Коріоланъ. 2) Юлій Цезарь 3) Антоній и Клеопатра. 4) Жалобы влюбленной. 5) Фениксъ и голубка.

БЕЗПЛАТНОЕ ПРИЛОЖЕНІЕ

КЪ ЖУРНАЛУ

"ЖИВОПИСНОЕ ОБОЗРНІЕ"

за 1893 ГОДЪ.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

ИЗДАНІЕ С. ДОБРОДЕВА.

1893.

Но ты, хриплый посланецъ, мрачный предтеча демона, предвозвстникъ лихорадочной агоніи, не вмшивайся въ этотъ рой.

Пусть будутъ исключены изъ этого торжественнаго обряда вс птицы съ смертоноснымъ крыломъ, кром орла, царя воздуха: таково постановленіе относительно этого погребенія.

Священникомъ въ бломъ стихар, призваннымъ пть погребальную музыку, пусть будетъ лебедь, предчувствующій кончину, и пусть онъ торжественно исполнитъ реквіемъ.

И ты, трижды столтній воронъ, своимъ дыханіемъ придающій выводку своему черную окраску, ты-то и пойдешь во глав траурнаго шествія.

Здсь начинается антионъ: любовь и постоянство умерли; фениксъ и горлица улетли, охваченные взаимнымъ пламенемъ.

Они любили другъ друга до такой степени, что ихъ взаимная любовь сливала ихъ во едино. Между двумя совершенно отдльными существами не было ни малйшаго раздвоенія. Ихъ взаимная любовь поглотила самое понятіе о счет.

Сердца ихъ были врознь и въ то же время вмст! Между фениксомъ и его царицей было замтно разстояніе, но не пространство. Но въ нихъ это казалось чудомъ.

Любовь блистала между ними такъ, что горлица видла свое существо пламенющимъ во взгляд феникса. Каждый для другаго былъ такимъ-же другимъ "я".

Дло находилось въ такомъ положеніи, что тождество не было между ними равенствомъ. Своей натурой, одной подъ двойнымъ именемъ, они не представляли изъ себя ни одного, ни двухъ.

Разумъ, сбитый съ толку самимъ собою, видлъ соединеніе въ ихъ разъединеніи. Два этихъ существа, поглощенныя другъ въ друг, до того полно слились воедино, что они въ недбумніи спрашивали себя, какъ ихъ чудный дуэтъ превратился въ гармоническое соло. У любви нтъ иного разума, да нтъ его, кром того, что совершенно раздльное можетъ до такой степени слиться въ единое цлое.

Исполняя роль хора на трагической сцен, дружба сложила погребальную пснь въ честь феникса и горлицы, этихъ двухъ лучезарнйшихъ звздъ въ неб любви.

Погребальная пснь.

Красота, врность, совершенство, прелесть во всей ея простот почіютъ здсь, превращенныя въ пепелъ.

Смерть стала гнздомъ фенпкса, а врное сердце горлцы вкушаетъ вчный покой.

He оставить по себ потомства это не было съ ихъ стороны безсиліемъ, но только бракъ ихъ остался цломудренъ.

Отнын можетъ казаться, что врность еще существуетъ, на самомъ дл ея не стало. Красота можетъ хвалиться, что она еще существуетъ, но ея на самомъ дл боле нтъ, потому что врность и красота об погребены здсь.

О вы, кто врны и добры, преклонитесь передъ этой урной, вздохните и помолитесь за бдныхъ двухъ умершихъ птицъ!

1601

ФЕНИКС И ГОЛУБКА

Перевод А. М. Федорова (1904) [59]

Пусть будет царственный глашатай Та птица, что живет одна Родной Аравии верна; Чью песню чтит весь род пернатый! Но ты, посланник хриплый, бледный, Предтеча демона и зла И агонии вождь победный, В их рой не вмешивай крыла. И птицы хищные не смеют Примкнуть к обряду. Лишь орлы, Цари воздушной светлой мглы, Пускай при погребеньи реют. Священник в белом стихаре Пусть лебедь будет; он, незлобный, Кончину чует. На заре Споет он реквием надгробный. Ты, черный ворон трехвековый, Один дыханием несешь Питомцу траур свой суровый. Ты первый в шествии пойдешь. Начало антифона свято: Любовь и верность стали сном. Голубка с Фениксом вдвоем В огне исчезли без возврата. Они любили. Их слила Любовь живая воедино. Одна лишь жизнь чиста, невинна У двух любовников была. Два разных сердца отделяло Лишь расстоянье, но не даль. Голубку с Фениксом едва ль Не чудо светлое сливало. Их свет любовный озарял. Во взгляде Феникса встречала Она свой лик и повторяла Того, кто перед ней сиял. Подобны, но не однородны; В два имя то заключено, Что нераздельно и свободно, Не два, но также не одно. И сам собою с толку сбитый, Вдвойне рассудок видел свет: Единство в двойственности слитой И в solo пламенный дуэт. Нет у любви ума, помимо Того, что может вместе слить, То, что раздельно и делимо, — И нет, да и не может быть. И двум звездам любви могучей: Голубке, Фениксу, скорбя, Сложила дружба гимн певучий, Роль хора взявши на себя.

59

М., "Эксмо", 2007

OCR Бычков М.Н. mailto: bmn@lib.ru

Надгробный гимн

Здесь, возвышенно чиста, Опочила красота, Пеплом верность стала. Смерть — для Феникса приют; И Голубки сердце тут Вечный сон прияло. Их детей не видел свет. То не знак бессилья, нет! Оба чисты были. Верность есть, — она не та, Умерла и красота — Здесь они почили. Все, кто сердцем добр и тих, Помолитесь за святых Птичек на могиле.

1601

ФЕНИКС И ГОЛУБКА

Перевод В.Левика

Птица с голосом как гром, Житель важный пальм пустынных, Сбор труби для птиц невинных, Чистых сердцем и крылом! Ты же, хриплый нелюдим, Злобных демонов наместник, Смерти сумрачный предвестник, Прочь! не приближайся к ним! Кровопийца нам не брат, Хищных птиц сюда не нужно, Лишь орла мы просим дружны На торжественный обряд. Тот, кто знает свой черед, Час кончины неизбежной, — Дьякон в ризе белоснежной, Лебедь песню нам споет. Ты, чей трижды длинен путь, Чье дыханье — смерть надежде, Борон в траурной одежде, Плачь и плакальщиком будь. Возглашаем антифон: Все — и страсть и верность — хрупко! Где ты, феникс, где голубка? Их огонь огнем спален. Таи слились одна с другим, Душу так душа любила, Что любовь число убила — Двое сделались одним. Всюду врозь, но вместе всюду, Меж двоих исчез просвет. Не срослись, но щели нет, — Все дивились им, как чуду. Так сроднились их черты, Что себе себя же вскоре Он открыл в любимом взоре, — "Ты" — как "я", и "я" — как "ты". И смешались их права: Стало тождеством различье, Тот же лик в двойном обличье, Не один, а все ж не два! Ум с ума сходил на том, Что "не то" на деле — "то же", Сходно все и все несхоже, Сложность явлена в простом. Стало ясно: если два В единицу превратилось, Если разность совместилась, Ум неправ, любовь права. Славь же, смертный, и зови Две звезды с небес любви, Скорбно плача у гробницы Феникса и голубицы.
Поделиться с друзьями: