Поэмы-сказки
Шрифт:
Свиньям месиво —
Вот обед наш весь!
Гниль да с плесенью —
Вот и век наш весь!
Гниль да плесень да горящая солома!
— Кто пустил вас, черти-дьяволы, в хоромы?
— А мы сами пришли!
Одолели вши.
Всё нутро-кишки
Проскребли жмыхи.
Чтоб спознался Царь крестьянский с нашим горем —
Мы царю-то Комару-то — брюхо вспорем!
— Что вы, дурни, Царю брюхо пороть?
У Царя-то, чай, священная плоть!
Али к Божьему закону тупы?
— Вс'e по рощицам твои, Царь, попы!
— Ошалели, сволочь, черная кость!
— Кость-то белую твою с мясом врозь
Разведем — тогда смекнешь, старина:
Кость-то разная, а кровь-то — одна!
— Эй, дворянчики мои, грибы-груздочки!
Столбы верные, примерные столбочки!
Что ж вы нынче на помин не легки?
— Все без шапочки твои, Царь, грибки!
За престол за твой по красным по стогнам
Место лобное свели — с местом лобным.
«Не трудись, — кричат, — собачьи кишки!
Только выше мы еще — без башки!»
— Миткаль-бисер-леденцы-пух гусиный;
Выручай меня хоть ты, Двор Гостиный!
Аль в груди, как на лотке, — одна гниль?
— От купцов твоих, Кумач, — одна быль!
Там, где розаны цветут и на святки
В том краю теперь разбили палатки!
Пропадать с тобой небось — не глупцы!
Все водой твои махнули купцы!
— Эй, навозенные мухи,
Псы-антихристы!
Вызволяй, свиное ухо,
Царя — хитростью!
— Bcе макать пошли — да в нашу солонку!
Все на нашу перешли на сторонку!
— Ой, Боже, да кто ж вы?
— А мы — бездорожье,
Дубленая кожа,
Дрянцо, бессапожье,
Ощебья, отребья,
Бессолье, бесхлебье,
Рвань, ягоды волчьи, —
Да так себе — сволочь!
— Kaк не пропиты мои, значит, дрожки, —
Всем сафьянцу привезу на сапожки!
— Сафьян нам негоже:
Твоя нужна кожа.
— Пощадите мою спинку, голубчики!
Всем овчинки привезу на тулупчики!
— Нет, Царь, не до шуб!
Тебя под тулуп.
Чай, веками нас валили под рогожу-то!
— Ой, да что ж это, да что ж это, да что ж это?!
— Смеялся — плачь!
— Грозился — трусь!
Да, Царь-Кумач,
Мы — Красная Русь!
Твоя мамка мы, кормилка никудашная,
Русь кулашная — калашная — кумашная!
Ша — баш!
Москва, 14 июля — 17 сентября 1920
ПЕРЕУЛОЧКИ
<поэма-сказка>
Алексею Александровичу Подгаецкому-Чаброву
на память о нашей последней Москве
А не видел ли, млад, — не вемо-што,
А не слышал ли, млад, — не знамо-што
В белохрущатых громких платьицах
В переулочках тех Игнатьевских.
Свет до свету горит,
Должно, требу творит,
Богу жертву кадит,
С дуба требоваит.
А звоньба-то отколь? —Запястьица!
А урчба-то отколь? — Заклятьице!
Попытай молодецка счастьица
В переулочках тех Игнатьевских!
Две колдобины. Пень.
Развалённый плетень.
Без следочку — да в темь,
Всех окошечек — семь.
Пока дома сидишь — подумывай,
А шестое пройдешь — послеживай:
С бережочку рыбачка юная
В полглазочку косит: не клюноло ль?
Дунет — костром загарит,
Плюнет — рублем подарит,
Ох, башковит-красовит,
Дальше — язык не велит!
Оттого-то и в полглазочку-то
Сверх крутого плеча покатиста.
На пустые слова не тратятся
В переулочках тех Игнатьевских!
А войти-то как? — Выходом.
А речи-то как? — Выкрутом.
А на што мне креститися?
Все Христы-то где ж? — Вышедши.
На плет-паутиночку
Крестись без запиночки!
Смекай, мол, детинушка,
Своя здесь святынюшка.
Занав'eс-мой — занав'eс!
Мурзамецкий мой отрез!
Часть-рябь-слепь-резь!
Мне лица не занавесь!
Погоди, молодец, успеется!
Чай, не диво како под пологом!
На князьке вороные голуби
В ползобочка воркуют до-люби:
Про белые плечи,
Которых не смети,
Про сладкие смеси —
Потом не жалети…
Про неги, про лести,
Зеленые листья,
Про яства — не ести,
Орешки — не грызти.
А еще, молодец, не тупиться!
Али к чаше-идешь-причастьицу?
Прямо в очи глядят, — не застятся
В переулочках тех Игнатьевских!
Уж как плотно-наплотно
Те платки запахнуты!
Яблочками, яхонтами
Улещает, шахматами.
(От моих горячих губ —
Лихоманочки идут!
От моих горячих губ —
В теле жилочки гудут!)
Шахматами, яхонтами…
Уста мои сахарные.
Совсем еще матушкиным
Молочишком пахнете!
(Разрумяниста моя
Знобь-Тумановна!
Лихоманочка моя
Лихомановна!)
А — и — рай!