Чтение онлайн

— «Царя бог избрал из моих детей! —

Незапным хладным ужасом объятый,

Бледнеющий воскликнул Иессей. —

Злосчастный день, день горестный трикраты!

Ты много мне пророчишь скорбных дней:

Падет мой сын, в весне своей пожатый!»

— «Смирись пред богом трепетной душой! —

Вещает Иессею прорицатель. —

Или не властен вышний над тобой?

Или не он господь твой и создатель?

Он вводит кротких в сладостный покой;

Но он же грозный дерзостных каратель! —

Не Авраам ли был заклать готов,

Не пожалел единственного чада,

Отца ему обещанных родов?

И не взялася верного награда!

А сколько пред тобой цветет сынов,

Твоих очей веселье и отрада? —

Благоволил единого из них

Господь почтить своим святым избраньем, —

И ты не заграждаешь уст твоих!

Едва ли ты не возроптал роптаньем!

Умолкни же и, радостен и тих,

Благоговей пред божиим посланьем.

Он над рабом своим простер свой щит;

Избраннику он станет одесную;

Царя под сенью смерти сохранит;

Расширит над владыкой длань благую!

Но что? не царь ли под твой кров спешит?

Грядем! я приближенье духа чую!»

И было так: провидел Самуил,

Прозрел, но не телесными очами,

Как сын от стада в дом отца спешил.

Повеяв чудотворными крылами,

Святой восторг на старца находил:

Он над грядущими парил летами! —

Но идут и пришли, и се — у врат

Семь красных, мощных юношей стоят.

Когда увидел, в древний дом вступая,

Вещатель Элиава пред собой,[16]

Тогда он молвил, бога вопрошая:

«Не доблестный ли сей избранник твой?»

И был ответ: «Познай, — душа благая

Единая угодна предо мной;

На мощь вы зрите и на стан высокий,

Но мой ли взор есть взор очей твоих?»

Аминадав явился черноокий,

Самай, мудрейший в братиях своих;

Но тот, кто мерит мрак сердец глубокий,

Всевидящий, отверг и презрел их.

И не взыскал бог никого из прочих,

Нет, никого из всех могущих сих,

И не вещал глаголом уст пророчих

Ни одному: паси людей моих!

Все семеро веселье мыслей отчих,

Но выше их кто кроток, благ и тих.

И жрец гостеприимна вопрошает:

«Или я видел всех твоих детей?»

— «Еще есть отрок, — старец возвещает, —

Залог последний матери своей;

Но мал; лета не многие считает:

Поставлен он над паствою моей».

— «Пошли ж по нем, не отложа, ко стаду:

Ты всуе ставишь яствы предо мной;

Пока мне не предстанет, не воссяду!»

Домостроитель подал знак рукой —

И потекла к возлюбленному чаду

Седая Валла, поюнев душой,

Но с отроком сошлася под вратами.

«Ты где же медлил? — старица гласит. —

Добры вы! не управишь ныне вами!

Без агнца вечерять ему, Давид!»

Но хитрыми приправлено руками,

Пред гостем брашно вкусное стоит.

«Иди же: близок час и сна и ночи;

А тщетно к яствам нудит твой отец:

Пока тебя его не узрят очи,

Укрухи хлеба не коснется жрец.

Что знаменует, сын мой, зов пророчий?

Что ныне о тебе решил творец?»

Предстал Давид пред взоры Самуила,

Пес верный отрока сопровождал;

В широких раменах являлась сила,

Румянец на щеках его играл,

Сверкали очи, будто два светила,

Но ростом был прекрасный пастырь мал.

И старцу был призыв от пресвятого.

«Не сей ли упасет моих людей?

Помажь на царство юношу благого:

Восстань и миро на него излей!»

Тогда излил на пастыря младого

Господень раб таинственный елей,

И над Давидом божий дух с того дня

Во всех делах и подвигах парил;

Его крепила благодать господня,

Держал и защищал его бог Сил;

Изнемогла, смирилась преисподня:

На выю он противных наступил.

Итак, мое построено преддверье!

Но совершу ли здание когда?

Быть может, подвиг мой — высокомерье,

Огонь и дар мой, может быть, — мечта!

Паду — и посмеется мне безверье,

Посвищут мне надменные уста...