Чтение онлайн

«Остался ль кто из внуков царских жив?»

И Сива, раб Саулов, отвечает,

Пред властелем повергшись в прах челом:

«С Махиром Лодеварским обитает

Младенец; но он немощен и хром;

Спасен рабыней сын Ионафана,

Когда враги сожгли Саулов дом!»

Что средь унылого, степного стана

В земле бесплодных и сухих песков

Была для странников-евреев манна,

То для Давида сладость оных слов;

К Махиру он послал нетерпеливый

Привет благой и множество даров:

Младенец приведен рукою Сивы.

«Твое все, чем родитель твой владел,

И все Сауловы стада и нивы,

И всех погибших братиев удел;

И от моей трапезы да вкушаешь!

И не страшись, но весел будь и смел!

А ты, слуга Саула, да питаешь

Потомка господина своего,

Да пестуешь его и сберегаешь!

Ты и весь дом твой — вы рабы его.

И вы, друзья, младенца возлюбите

За кровь мою, за сына моего,

Его вы вознесите и почтите», —

Так царь поведал, и младенца вид

Стал радостен: в Давидовой защите

Ни бед не знал страдалец, ни обид,

И чадо сирое потомка Киса

С детьми своими возрастил Давид.

И он послал и к старцам Иависа,[53]

Которые, отринув низкий страх,

Под сенью схоронили кипариса

Ионафанов и Саулов прах,

И рек им: «Вас благословляю, други!

Вы мужи силы в мыслях и делах.

Вы верные и праведные слуги

Саулу, властелину своему;

Его почтили память и заслуги

И оказали милость вы ему:

И окажу и я вам все благое,

И вы любезны сердцу моему!»

Так царь Давид в блаженстве и покое

И в славе правил областью своей.

В то время провидение святое

Среди роскошных пастбищ и полей,

В тени наследственного вертограда

Беспечный в песнях возносил еврей.

И родились царю в Хевроне чада:

Над праведным царем господен щит;

Давид всего Исраиля ограда;

Амон страшится, филистим дрожит,

Душа Эдома трепетом объята —

И царь уже себе врагов не зрит:

От брега моря до брегов Евфрата

И до Ливанских дерзновенных гор

Нигде уже не видит сопостата

Потомков Авраама смелый взор;

Ни Геф не вышлет рати, ни пустыня,

И умер и в отечестве раздор.

Блажен Исраиль, божия святыня, —

Но царь смирился благостной душой;

Ему чужда строптивая гордыня.

«Бог, — он гласит, — покров и пестун мой;

Он, всемогущий, он моя твердыня!»

И господу воспел псалом святой:

Господь мой бог — мое спасенье;[54]

Он вместо стен мне и забрал,

Мой спас, заступник и храненье!

Меня противник лютый гнал:

Но к богу я воздвиг моленье, —

Он от врагов меня изъял;

Уж мне отверзся ров могильный,

Но в гроб мне не дал пасть всесильный!

Как шумных, бурных вод потоки,

Так беззакония текли;

Мне сеть расставил муж жестокий,

Злодеи: «Гибни!» — мне рекли;

Я был оставлен, одинокий,

Меня совсюду обошли;

Как жадные ловцы, печали,

Меня страдания обстали.

Взглянул — исчезнула дорога,

Клокочет бездна предо мной:

Тогда призвал я в скорби бога,

Вознесся вопль стенящий мой;

Приник от своего чертога,

Подвигся робкою мольбой

Господь, мой пестун, мой спаситель,

На землю сходит вседержитель:

И возмутилася вдруг, и трепещет она,

И подвиглися гор основанья;

Вселенна боязни полна,

Полна ожиданья.

Господь и праведен и строг,

Прогневался на грешных бог!

Восходит дым от яростного гнева,

Возжглися угли от его лица:

Пожрет, как ветвь сухого древа,

Кичливых пламень уст творца!

И небеса склонил неизбежимый,

Сошел, и под его ногами нощь и страх;

Он полетел: летит на ветровых крылах,

Его несут, как буря, херувимы.

Тьму сгустил себе в шатер,

Темноту избрал в обитель;

В тучах мчится вседержитель,