Поэтический нарцисс
Шрифт:
(Чёрт уходит.)
Сказать: «Молчи!» намного проще, чем переубедить,
Простым полезно быть.
Стихи для нарцисса
Твои стихи особенно звучат,
Им жертвуя, я без раздумий всё сдам.
Мне иногда не спится по ночам,
Я их учу и вслух читаю звёздам.
Нарцисс! Я серость будней не люблю,
А ты, наоборот, спокойный, робкий,
Твои открытки в стопке я храню
На самой светлой гардеробной полке.
Ты до конца не веришь в мой ответ,
Но ночи яд с достаточностью выжат,
Я жду тебя, давай, ещё куплет…
На ключ! Так вышло… выше… ниже…
Спектакль
Мы ищем идеал,
А сущее не ценим,
И, выходя на сцену,
Не думаем про зал.
Не верит зритель нам
И верить он не должен,
Возможно, зритель прожил
Не меньше наших драм.
Поэтому слеза
На коже не блеснула,
Желанье не проснулось
И холодят глаза.
Чек
Кофе, розы в букете, созвездие, человек,
Увиденное, услышанное и даже клятва
Вписаны в бесконечный жизненный чек,
Пришедший за крайним грешком горьким ядом.
Не уточнили валюту и срок не пойми когда,
Маленький жёлтый лист под тысячей небосклонов –
Жизнь! Бесконечный чек, выданный в никуда,
Старенький чек с номерами чужих телефонов.
Собеседники
Мир, тишина
И мы.
Ничуть, ни грамма, ни штриха из прошлой ночи,
Все векторы разбиты, изменены,
Стрела Амура в дождь в лесу погрязла в кочках.
Решительно смотрю в твои глаза,
Взгляд врёт
И просит дать освобождение,
Я соглашаюсь –
Всё равно ведёт,
Встать на дорогу и говорить
Цветами в ледяном речном движении.
Нет абсолютов, в небе сбиты оси,
И, кажется, ничья уже не будет власть,
Но всё равно стоим,
Хотя и каждый бросил;
Какой-то новостью за берег ухватясь.
Спектакль
Мы ищем идеал,
А сущее не ценим,
И, выходя на сцену,
Не думаем про зал.
Не верит зритель нам
И верить он не должен,
Возможно, зритель прожил
Не меньше наших драм.
Поэтому слеза
На коже не блеснула,
Желанье не проснулось
И холодят глаза.
Задумчивое одиночество
К сожалению, правда в том,
Так сложилось в природе,
Если ты не дурак – нужен дом,
Куда гости не ходят.
Чтобы выпить там мягкий чай,
Нет, мартини, конечно!
Чтобы вечер краснел и крепчал
В аромате черешни.
Чтобы месяц сквозь веточки плыл
Под туманною шалью,
Чтобы ты там нетронутым был,
Чтобы жить не мешали.
На пленэре
Весь день у речки за холстом
Он ждёт сюжета,
А потом – привносит краски,
Поймав оттенок, лучик, блик,
Он пишет звёзды, корабли
И даже страсти.
На шляпе ленточка блестит
Под цвет костюма,
Этот вид – уже для кисти,
Ему писать бы свой портрет,
Ловя любой дневной момент
Под тенью листьев.
Когда последний сорван лист,
Похолодало,
Пианист захлопнул ноты,
И скульптор инструмент убрал,
И лирик повесть дописал,
Он весь в заботах.
Он всё-то пишет, занят он,
Он ищет страстно
Небосклон в своём кумире.
Он страх похоронил с концом,
Так чьё же видим мы лицо
И он – во всём прекрасном мире?
В столичном баре
Толпа стоит вокруг шеста.
Владельцы яхт, владельцы вилл.
Обрывок белого листа
Осенний ветер подхватил,
Последний чек в окно унёс,
А сколько счёт – никто не знал.
В Аду их спросит грязный Пёс
За это, заблестит оскал,
Но будет тихим их ответ.
И что с того? Сейчас поют,
Здесь хорошо, здесь яркий свет,
Я тоже здесь, как все, стою!
Соблазнители и соблазняемые
Высокомерный взгляд,
Ухмылка, гордость –
Все неприятные пороки сведены,
И всё-таки нас манит твёрдость
Переложением вины.
Вечерний запах роз
От скуки лечит.
В разжёгшей пламень чувств московской темноте
Нам на чужом плече прилечь бы,
Молчать о тайной мечте.
Когда кругом темно,
Нас манят люди,
В которых, если есть, то чёрствая душа,
Которые, сведя с ума, принудят
И сами вечер предрешат.
Эдем
Твой голос – это что-то райское,
Таинственное, наилучшее.
Ночь чёрная шумит, февральская,
А я в нём звон весенний слушаю.
Он с каждой нотой убедительней,
И, сдавшись под его заклятием,
Мне хочется незамедлительно
В твои горячие объятия.
Украшенные розой сети
Я не обязана тебе ничем,
Но всё равно сгораю в страсти просто!
Не уточняя в гуще чувств: «Зачем?»
У злого внутреннего монстра.
Он изнутри меня тянуть привык,
Я не могу ему сопротивляться!
Уже слова попали на язык,
Как в воздух белый цвет акаций.
Мне наплевать, что слухи разнесли.