Шрифт:
Ирина Бушман
Поэтическое искусство Мандельштама
Осип Эмильевич Мандельштам (1891--1938?)
Оглавление
I. Гонение -- замалчивание -- признание
II. Смех -- страх -- нежность
III. Жанр--тематика--настроение
IV. Ритм -- звучание -- рифма
V. Глагол -- существительное -- эпитет
VI. Предок -- современник -- потомок
I. Гонение -- замалчивание -- признание
В 1963 или 1964 г. исполнилось, как можно полагать, 25 лет со дня смерти Осипа Эмильевича Мандельштама, творчество которого является одной из вершин ``серебряного века'' русской литературы.
В Советском Союзе литературное наследие Мандельштама не только не является предметом систематического изучения, но не подвергалось и отдельным опытам научного анализа и самое имя поэта, загубленного сталинским режимом, в течение долгого времени оставалось вычеркнутым со страниц печати. Только в 1961 году Илья Эренбург впервые напомнил о Мандельштаме в своих мемуарах, где на передний план выдвигаются злоключения поэта при белых и меньшевиках, а на его страшный конец делаются расплывчатые намеки. Явно стремясь оправдать Мандельштама перед партийными критиками, Эренбург тщательно выискивает в его стихах элементы ``созвучности великой революционной эпохе'', как он делал это впервые более 40 лет тому назад.1
Как ни осторожно подошел Эренбург к скользкой теме, его попытка расширить круг ``воскрешенных для печати'' не прошла безнаказанно. В статье ``Мемуары {3} и история'' Ал. Дымшиц подверг воспоминания Эренбурга не скрывающей своего пристрастия критике.2 Одним из центральных пунктов обвинения является ``преувеличение масштабов'' целого ряда поэтов и в первую очередь именно Осипа Мандельштама. Однако из четырех страниц, отведенных мемуарам Эренбурга, почти целая страница посвящена Мандельштаму, что свидетельствует о значительности неугодного критику поэта. В этой статье ясно звучат отголоски ждановщины, но статья Николая Чуковского ``Встречи с Мандельштамом''3 является дальнейшим, после мемуаров Эренбурга, шагом к признанию в СССР подлинного значения творчества нашего поэта и к реабилитации его самого. Еще в 1962 г. были опубликованы стихотворения Мандельштама, ранее не появлявшиеся в советской печати: ``Ариост'' (``Во всей Италии приятнейший, умнейший''), ``После полуночи сердце ворует...'', ``Да, я лежу в земле, губами шевеля...'', Стансы в следующих отрывках: ``Я не хочу средь юношей архивных...'', ``Люблю шинель красноармейской складки...'', ``И ты, Москва, сестра моя, легка...'', ``Моя страна со мною говорила...''4 Н. Чуковский в своей статье не только цитирует некоторые стихотворения из сборников ``Камень'' и "Tristia", но и приводит полностью стихотворение ``Жил Алексадр Герцович'', ранее не опубликованное в Советском Союзе. Кроме того в той же книге журнала ``Москва'', в которой появилась статья Чуковского, опубликованы под названием ``Восемь неизданных стихотворений'' следующие произведения опального поэта: ``Я вернулся в мой город, знакомый до слез...'', ``Мы с тобой на кухне посидим...'', ``Эта область, в темноводье...'', ``Как подарок запоздалый...'', ``Вехи дальнего обоза...'', ``Мой щегол, я голову закину...'', {4} Я нынче в паутине световой'' и ``Из восьмистиший'', фактически представляющее собой два самостоятельных стихотворения (``Люблю появление ткани'' и ``И Шуберт на воде, и Моцарт в птичьем гаме...''). Являются ли эти первые, после более чем 30-летнего перерыва, публикации стихов Мандельштама поворотным пунктом, будет ясно после намеченного на последнюю четверть 1964 г. выхода в свет сборника ``Поэты начала XX века''.5 По предварительным планам в сборник должны войти стихи целого ряда поэтов, долгое время подвергавшихся замалчиванию, в том числе Мандельштама. Еще неизвестно, будет ли вступительная к сборнику статья носить биографический характер или только литературно-критический и будут ли в ней указаны подлинные причины и обстоятельства гибели Мандельштама -- по Дымшицу поэт был ``загублен декадансом'' -- но, может быть, в ней будет по крайней мере официально установлен год его смерти.
Заявленное в журнале ``Новые книги'' на конец 1959 г. издание стихотворений Мандельштама в большой серии ``Библиотека поэта'' не увидело света к указанному сроку. В 1960 г., путешествуя по России, Ольга Андреева-Карлайль слышала о подготовке к печати сборника стихотворений Мандельштама, который должен был выйти в свет ``в ближайшем будущем''.6 В статье ``Новое о судьбе Осипа Мандельштама'' Георгий Стуков относил предстоявшее появление однотомника Мандельштама к весне 1963 г.7 По всем признакам это издание до сих пор не появилось. Возможно, что оно и не будет вовсе допущено к печати и что включение стихотворений Мандельштама в упомянутый выше сборник является до сих пор единственно возможной формой компромисса. {5}
Серьезный пробел, созданный в русской литературе замалчиванием творчества Мандельштама на его родине, по мере сил восполняется в русском зарубежьи. В 1955 г. изд-во им. Чехова в Нью-Йорке выпустило собрание сочинений О. Мандельштама под редакцией проф. Г. П. Струве и Б. А. Филиппова. В основу этого издания были положены сборник ``Стихотворения'', книга ``Шум времени'' и сборник статей на литературные темы ``О поэзии'', пополненные произведениями разных лет, не вошедшими в эти сборники. Когда стихотворения Мандельштама, ходившие в списках по Советскому Союзу, достигли, наконец, и русского зарубежья, они были опубликованы в различных периодических изданиях. Самой обширной из этих публикаций является издание 57 стихотворений в 1961 г. во второй книге альманаха ``Воздушные пути''.8 Это стихи 1930--1937 гг. Только часть из них помечена городами: одно (``Мы с тобой на кухне посидим'') помечено ``Ленинград'', одно (``Сохрани мою речь навсегда за привкус несчастья и дыма'') ``Хмельницкая'', целый ряд стихотворений помечен Москвой, а большая часть Воронежем (все стихи 1937 г.). Одно из них (``За гремучую доблесть грядущих веков'') ранее было уже опубликовано в Собрании сочинений в несколько иной редакции.9 В том же нумере альманаха, в статье В. В. Вейдле ``О последних стихах Мандельштама'' приводится целиком стихотворение ``Жил Александр Герцович''.
В 1962 г. были опубликованы пять стихотворений 1935--1937 гг.10 В 1963 г. стихотворение ``Квартира тиха как бумага...'' с комментарием Георгия Стукова.11 Его же комментарием снабжены шесть стихотворений 1932--1937 гг., появившихся в том же году.12 Из них {6} стихотворение ``Ариост'' было почти одновременно напечатано в Советском Союзе.13
Наконец, в третьей книге альманаха ``Воздушные пути'' появились пять стихотворений 1934--1935 гг. Три из них сонеты ``Петрарка'' (``Как соловей сиротствующий славит...''), ``Река разбухшая от слез соленых ...'' и ``Когда уснет земля и жар отпышет...'',14 опубликованное почти одновременно в Вестнике русского студенческого христианского движения под названием ``Петрарка''.
Кроме перечисленных в Собрании сочинений изданий Мандельштама на итальянском, французском и английском языках, за последние годы в различных странах вышли в свет новые переводы его произведений. Во Франции новые переводы стихов и прозы Мандельштама дал известный поэт Paul Celan. Он же перевел и на немецкий язык 44 стихотворения Мандельштама, вошедшие в сборник ,,Drei russische Dichter" в издательстве Fischer во Франкфурте на Майне в 1963 г. К сожалению, переводчик часто ``растолковывает'' читателю смысл стихотворения, несколько упрощая его, а иногда и отклоняясь от оригинала. Селан, очевидно, не придает стихотворному размеру такого значения, какое придает ему Мандельштам, и часто произвольно меняет ритмы, заботливо выбранные русским поэтом, на другие, не соответствующие содержанию.
Иным путем пошли Юдифь Андреева, Глория Лумке и Роза Стайроп в упомянутой книге Ольги Андреевой-Карлайль. Переводчицы поняли огромное значение ритмов в поэзии Мандельштама и заботливо сохраняют в переводах размер оригинала, несмотря на все трудности, возникающие из-за огромной разницы между русским и английским языками. Они предпочитают в крайнем случае пожертвовать рифмой, менее важной {7} для Мандельштама, чтобы сохранить смысл. Перевод стихотворения ``На страшной высоте блуждающий огонь'' с сохранением ритма и рифмы можно назвать одним из лучших опытов передачи произведений Мандельштама на иностранных языках. По последним сведениям, в немецком издательстве Suhrkampf готовится к печати перевод ``Египетской марки''. Но, что особенно важно, в США скоро увидит свет расширенное и дополненное издание сочинений Мандельштама на русском языке.
Жизнь Мандельштама известна недостаточно. Неофициальные сведения, доходящие из СССР на Запад, отрывочны, а порой и противоречивы. Тем большую ценность приобретают для биографов Мандельштама воспоминания о поэте, не ограниченные какими-либо цензурными рамками, т. е. опубликованные за рубежом. В ``Портретах современников'' Сергея Маковского Мандельштаму посвящена глава, содержащая между прочим и рассказ о первом появлении семнадцатилетнего юноши в редакции журнала ``Аполлон''.15 Также целая глава отведена Мандельштаму в ``Петербургских зимах'' Георгия Иванова.16 В последнем случае о Мандельштаме повествует не только современник или даже старый знакомый, а один из лучших его друзей, к тому же и сам поэт, достойный близкого Мандельштаму места в рядах русских лириков XX века. Возможно, что в этих воспоминаниях поэтов о поэте, в которых образ Мандельштама дается словно ``сквозь дымку петербургских туманов'' и преломляется через призму субъективного лирического восприятия, встречаются отступления от ``скучных истин'' в пользу ``художественной правды''. Но они прекрасно передают атмосферу литературной богемы предреволюционных и революционных {8} лет, которая была родной средой нашего поэта.
В предисловии к собранию сочинений Мандельштама проф. Г. П. Струве объединил те факты из жизни поэта, которые к 1955 г. были известны на Западе. Это первая последовательно изложенная биография Мандельштама, которую ее автор, зная, насколько неполны доступные западным исследователям источники, назвал ``опытом биографии''. Вместе с дошедшими до нас в начале 60-х годов поздними стихотворениями Мандельштама проникли на Запад и новые сведения о судьбе поэта. Они изложены и подвергнуты анализу Георгием Стуковым.17 Артур Лурье в статье ``Детский рай'' сравнивает мироощущение Жерара Нерваля, Велемира Хлебникова и Осипа Мандельштама и приводит интересные биографические факты.18 Настоящим кладом для будущего биографа являются посвященные Мандельштаму главы из лирико-мемуарных очерков Ирины Одоевцевой ``На берегах Невы''.19 Они охватывают всего несколько месяцев из начала 20-х годов, но за этот короткий срок Одоевцева, уже ранее оценившая по достоинству Мандельштама-поэта, сумела понять и оценить Мандельштама-человека. С поразительной точностью сберегла поэтесса в своей памяти мельчайшие подробности каждой встречи с Мандельштамом, в кругу друзей, на лекциях в Доме Искусств, на мокрой от дождя и занесенной снегом улице Петрограда, не отбрасывая ни высоко-поэтических тонкостей, ни будничных мелочей -- это не ``печальная память рассудка'', а глубокая и светлая память сердца. Почти все воспоминания о Мандельштаме его друзей относятся только к 10-м--20-м годам. По имеющимся в настоящее время в нашем распоряжении источникам можно составить лишь краткую биографическую канву. {9}
Осип Эмильевич Мандельштам родился 15 января 1891 г. в Варшаве, в семье коммерсанта. Детство провел в Петербурге, где посещал Тенишевское училище, и в Павловске. Стихи начал писать с детских лет. В 1906--1910 гг. путешествовал за границей (Италия, Франция, Швейцария, Германия). Слушал лекции в Гейдельбергском университете. Первая публикация стихов в 1910 г. в журнале ``Аполлон''. Знакомится с Н. С. Гумилевым и сближается с акмеистами. В 1911 г. поступает в Петербургский университет (сведения об окончании противоречивы). Первый сборник стихотворений ``Камень'' выходит в 1913 г., в 1916 г. он переиздается. В революционные 1917--1920 гг. Мандельштам много скитается по России (Крым, Кавказ, Украина). Зимой 1920--1921 гг. возвращается в Петроград. Летом 1921 или весной 1922 г. переезжает в Москву и женится на артистке Надежде Хазиной. Брак счастливый. Дочь родилась в 1922 или 1923 г. В 1922 г. в изд-ве Петрополис вышел сборник "Tristia", который был в 1923 г. переиздан в несколько расширенном виде, в 1925 г. первая книга прозы ``Шум времени'', в 1928 г. книга прозы ``Египетская марка''. В том же 1928 г. выходит сборник ``Стихотворения''. В 1925 и 1930 гг. Мандельштам посещает Ленинград. С конца 20-х годов начинается систематическое преследование Мандельштама со стороны партийной большевистской критики (обвинение в плагиате в 1928 г.). Все дальнейшие сведения о судьбе поэта противоречивы и не могут быть проверены. В 30-е годы Мандельштама совершенно перестают печатать (дату последней публикации еще нельзя считать окончательно установленной). Лето 1933 г. Мандельштам повидимому проводит в Старом Крыму. В середине 30-х годов он был арестован: по одним сведениям уже в начале 1934 г. за эпиграмму на Сталина, по другим сведениям несколько позднее, в связи с делом об убийстве Кирова. Выслан в Воронеж, по одним источникам в конце 1934 г., по другим в начале {10} 1935 г. В 1937 г. вновь арестован в Воронеже и отправлен в ссылку. В 1938 г. Мандельштам находится в транзитном лагере для ссыльных во Владивостоке. Умер там же, в лагере или в больнице. Точная дата его смерти остается пока неизвестной. Бывшие солагерники называют то весну 1938 г., то 1940 г., некоторые другие источники относят смерть поэта к 1939 г., официальный ответ из Советского Союза на запрос одного американского ученого указывает 27 декабря 1938 г. В воспоминаниях Эренбурга бывший солагерник Мандельштама рассказывает, как поэт ``за тысячи километров от родного города больной у костра читал сонеты Петрарки''. Георгий Стуков приводит другой рассказ очевидца, что сошедший с ума Мандельштам был изгнан солагерниками из барака и жил около выгребной ямы, обросший поседевшими космами волос, питаясь отбросами. В самой безмерности такого унижения есть что-то трагически возвышающее, сближающее образ умирающего с королем Лиром Шекспира или даже с библейским Иовом. У биографии Мандельштама, действительно, есть тенденция обрастать легендами. Начало этому положил факт, единогласно подтверждаемый всеми источниками: на приеме у Каменевых Мандельштам вырвал из рук пьяного Блюмкина ордеры на расстрелы и разорвал их. С тех пор за Мандельштамом укоренилась репутация человека, способного на самые неожиданные поступки.