Бытующее и поныне представление о М. Дмитриеве как идеологе крайней реакции и певце самодержавия нуждается в уточнении. В действительности следует говорить о консерватизме его взглядов, причем консерватизме оппозиционного свойства. Свидетельство тому — поздние подцензурные стихотворения М. Дмитриева вроде «Подводного города», «Как пернатые рассвета…», нелегального «Ответа Аксакову». Столь же показательны и суждения поэта о русском правительстве, которые мы находим в его конспиративных заметках. «Везде правительство, — сказано в одной из них, — установлено для народа, а у нас весь народ живет для правительства. Это такое уродство, какого не представляет история… Одно правительство имеет слово, одна казна владыка, одна казна вольна придумать себе, что к лучшему, и совершать беспрепятственно, хотя бы в ущерб интересам и частным и народным». За «казну», продолжает он, понимая под этим словом самодержавно-бюрократический штат империи, «стоит власть и сила; за частного человека никто… Казна не признает никакой истины; для нее истина только то, что ей самой полезно и выгодно. И потому истина в России не существует» [19] .
19
«Замечания и анекдоты». Рукопись 1859 г., тетрадь 2 (ЦГАЛИ).
Любопытно, что строки эти писал человек, многие годы занимавший видное положение в «казне», носивший звание камергера. Начав со скромной должности надворного судьи в 1826 году, М. Дмитриев в 1839 году дослужился до обер-прокурора московского отделения Сената. Но чиновничья карьера не принесла М. Дмитриеву морального удовлетворения. Еще в 1830 году желание более осмысленной жизни побудило его вступить в масонское общество. Казенная служба, писал он позднее, «делает человека пустым дельцом, ничтожным формалистом, равнодушным интриганом и эгоистом», тогда как «отечество требует живых людей, а не бюрократов» [20] .
20
«Главы из воспоминаний моей жизни» (ГБЛ).
С 1843 года М. Дмитриев заведовал делами общего собрания московских департаментов Сената. В марте 1847 года он был уволен по распоряжению министра юстиции графа В. Н. Панина, раздраженного строптивостью своего подчиненного. Потеряв службу, поэт уединяется в своем Богородском, время от времени наведываясь в Москву.
С конца 40-х годов писательская плодовитость М. Дмитриева нарастает. Он пишет много новых стихотворений, много переводит (особенно из Горация), публикует монографию о поэте карамзинской эпохи И. М. Долгорукове (отдельное издание в 1863 году), книгу «Мелочи из запаса моей памяти» (1854). За год до смерти поэта, скончавшегося 5 сентября 1866 года, из печати вышло двухтомное собрание его стихотворений.
18. ПРЕДЧУВСТВИЯ ЛЮБВИ
Et, r^evant mon sort myst'erieux…D`es mes plus jeunes ans, je te vis dans mes cieux.Hugo [21]
Напрасно я мечтал о почестях и славеИ хладный труд ума предпочитал забаве;Напрасно в тишине, предавшись легким снам,Неверно пробегал рукою по струнам,Или, бежав от вас, мои поля родные,Пылал желанием узнать страны чужие, —Всё тщетно! Ты, любовь, звала меня к себе!И с тайной радостью покорствуя судьбе,Отринув навсегда тщеславия порывы,На розы я сменял и лавры и оливы!Я знал: жизнь наша сон! Да будет же онаФантазий, тишины, забвения полна.Душа, спокойное вкусив отдохновенье,Приятней, думал я, найдет и пробужденье!Я верил счастию! И кто вотще внималТому, что тайный глас природы предрекал?От самых нежных лет и тихий свет востока,И воды звонкие дубравного потока,И шепот в вышине трепещущих ветвей,И бледный свет луны из облачных зыбей —Во мне задумчивость роскошную питалиИ негу и любовь в грудь отрока вливали!..О юности друзья! Я слышал ваш укор.Когда рассеянный, задумчивый мой взорНедвижим был среди забав и ликованья!Не знаю сам, куда влекли меня мечтанья,Но звона ваших чаш вокруг не слышал я,Но песнь веселости была не для меня!Повсюду предо мной был идеал прелестный,Знакомый лишь душе и сердцу лишь известный.Об нем я в тишине безмолвно тосковал,Когда луч утренний долины озлащал,О нем в час вечера, о нем в ночи глубокойНередко, сна лишен, мечтал я одинокой!В нем юный музы друг любил воображатьУлыбку кротости — небесного печать,Спокойствие лица — души изображенье,Любви чувствительность и дружбы снисхожденье,Беспечность детскую с веселостью живой,Взор целомудрия, столь ясный и простой,Блаженства ангелов душе моей свидетель,Пред коим и порок признал бы добродетель!Сбылось! И счастлив тот, кто сердца в простотеВверял желания всевидящей мечте.Спокоен, как дитя, на лоне у свободы!Всё изменяет нам, но не дары природы!Видал ли кто весну без Флориных даров,Без тени летний зной и осень без плодов?Так сердцу чистому вселенныя с началаЛюбовь весною лет еще не изменяла!И кто виновен в том, когда ряд лучших днейПровел над златом ты или в алчбе честей,От коих горький плод раскаянье готовит?..Цвет счастья… дар тому, кто счастия не ловит.1822
21
И, размышляя о моей таинственной судьбе… с самых юных моих лет, я видел тебя в своих небесах. Гюго (франц.). — Ред.
19. РАВНОДУШИЕ
Кто властен удержать младой души движенья,Когда любовь к земле и к жизни в ней горит?И кто потухший огнь ей снова возвратит,Когда угаснул он от раннего мученья?..О равнодушие! Сколь часто я взывалК тебе, волнуемый моей кипящей кровью,Как бы предчувствуя, что счастливой любовьюКоварный рок меня на гибель прямо мчал!Без тучи грянуло несчастье над главою!Шум стих, я поднял взор — и ты… уже со мною! Но ты не тот беспечный бог,Спокойный, радостный, ступающий на розы,С которым жизни путь столь ровен и отлог: Ты отнял всё, отнявши слезы! Отдай мне их, отдай назад!Пусть вновь их пламень жжет мне грудь хотя однажды.Пусть сердце вновь томит неутолимость жажды,—Несносен для души бесчувственности хлад!1823
20. ВЕСНА
Светлее солнца луч играет над прудом, Луг зеленеющий смеется.Кругами ласточка летает над гнездом,Воркует горлица и жаворонок вьется!.. Всё… счастье и любовь! Лишь мне нет счастья и любови!Я молод, но весна моей не греет крови: Моя весна не придет вновь! Не для меня красы природы, И свежий аромат цветов, И вдохновение свободы, И вдохновение стихов!..Мне боле нравится густая тень лесов,Кремнистые стези, пещеры дикой своды.Осенней ночи мрак, стихий нестройный бой,—Лишь в них я внемлю глас понятный и живой!Не мне в их мятеже почувствовать смятенье: Любви, младой любви моейЯ видел с жизнию последнее боренье,Я видел, как тускнел свет милых мне очей, И научился видеть тленье!С тех пор не трепещу следов уничтоженья, Дивлюсь желаниям людей, Надежды их не понимаю,Не радуюсь весне в холодности своей И не жалея провожаю!..1823
Всегда ли правду вы творите,О судии земных сынов?Всегда ль виновного вините?Всегда ли слабому покров?О нет! Вы сердцем беззаконны,И злодеянье на весах;Вы с детства были вероломныИ ложь сплетали на устах!Как змия яд, ваш яд опасен!Как аспид, глухи вы! Над нимТруд заклинателя напрасен:Закроет слух — и невредим!Пошли ж, о боже, день невзгодыИ тигров челюсти разбей!И да иссякнут, яко водыПод истощенною землей!Да их губительные стрелы,Как преломленные, падут,И, как зародыш недозрелый,Да в свете тьму они найдут!Да праведник возвеселится,Омывши ноги в их крови;Да мщенью всякий изумитсяИ скажет: «Бог — судья земли!»1823
22. ПЕСНЯ («Сын бедный природы…»)
Сын бедный природыТак песню певал:«В давнишние годыЯ счастие знал!В давнишние годыБыл мир веселей,И солнце и водыБлистали светлей!В то время и младостьРезвее была,И долее радостьНам кудри вила,И лес был тенистейСтыдливой чете,И розы душистей,И люди не те!Тогда к хороводуСбирались скорейИ пели свободуСредь диких полей.В то время с весноюЛюбовь нас ждала…В то время… со мноюПодруга жила!»1824
23. <ЭПИГРАММА НА П. А. ВЯЗЕМСКОГО> («Князь Вяземский жало…»)
Князь Вяземский жалоНа «Вестник» острил,Но критикой вялойЕму ж услужил.Нестоек он в слове!Я знал наперед:Бодливой коровеБог рог не дает!1824
24. <ЭПИГРАММА НА П. А. ВЯЗЕМСКОГО И А. С. ГРИБОЕДОВА>
Вот брату и сестре законный аттестат:Их проза тяжела, их остроты не остры;А вот и авторам: им Аполлон не брат, И музы им не сестры.1824
25. <ЭПИГРАММА НА А. С. ГРИБОЕДОВА> («Хотя из гордости брось перья…»)
Хотя из гордости брось перья,Чтоб не сказали наконец,Что Мефистофелес-хитрецУ Вяземского в подмастерьи.1824
26. <ЭПИГРАММА НА В. Ф. ОДОЕВСКОГО>
В нем страстная к учению охота;От схоластических избавившись ходуль, Он в Шеллинге открыл, что бог есть нуль, А Грибоедов что-то.1825
27. ДВЕ ФЕИ
Sie geben, ach! nicht immer GlutDer Wahrheit helle Strahlen.Wohl denen, die des Wissens GutNicht mit dem Herzen zahlen!Schiller [22]
Поэт
Ты ль, Фея? Ты опять со мною!Но тот ли твой печальный взгляд?Сурова ты! Почто объятТвой взор таинственною мглою?Отколе ты пришла ко мне?В какой ты побыла стране,Что возвратилась столь печальной?Таков ли мир твой идеальный!
22
Светлые лучи истины! Увы! они не всегда дают пламя. Блаженны те, кто за благо познания не расплачиваются сердцем. Шиллер (немецк.). — Ред.