С потухшим факелом мой гений отлетает,Погас на маяке дрожащий огонек,И сердце без борьбы, без жалоб умирает,Как холодом ночным обвеянный цветок.Меня безумная надежда утомила:Я ждал, так долго ждал, что если бы теперьИсполнилась мечта, взошло мое светило —Как филина заря, меня бы ослепилаВ сияющий эдем отворенная дверь.Весь пыл души моей истратил я на грезы —Когда настанет жизнь, мне нечем будет жить.Я пролил над мечтой восторженные слезы —Когда придет любовь, не хватит сил любить!1886
57. СМЕРТЬ НАДСОНА
(Читано на литературном вечере в память С. Я. Надсона)
Поэты на Руси не любят долго жить:Они проносятся мгновенным метеором,Они торопятся свой факел потушить,Подавленные тьмой, и рабством, и позором.Их участь — умирать в отчаянья немом;Им гибнуть суждено, едва они блеснули,От злобной клеветы, изменнической пули Или в изгнании глухом.И вот еще один, — его до боли жалко:Он страстно жить хотел и умер в двадцать лет.Как ранняя звезда, как нежная фиалка, Угас наш мученик-поэт!Свободы он молил, живой в гробу метался,И все мы видели — как будто тень леглаНа мрамор бледного, прекрасного чела;В нем медленный недуг горел и разгорался,И смерть он призывал — и смерть к нему пришла.Кто виноват? К чему обманывать друг друга!Мы, виноваты — мы. Зачем не сбереглиПевца для родины, когда еще могли Спасти его от страшного недуга?Мы все, на торжество пришедшие сюда,Чтобы почтить талант обычною слезою, —В те дни, когда он гас, измученный борьбою,И жаждал знания, свободы и труда,И нас на помощь звал с безумною тоскою, —Друзья, поклонники, где были мы тогда?..Бесцельный шум газет и славы голос вещий —Теперь, когда он мертв, — и поздний лавр певца,И жалкие цветы могильного венца —Как это всё полно иронии зловещей!..Поймите же, друзья, он не услышит нас:В гробу, в немом гробу он спит теперь глубоко,И между тем как здесь всё нежит слух и глаз,И льется музыка, и блещет яркий газ, —На тихом кладбище он дремлет одиноко В глухой, полночный час…Уста его навек сомкнулись без ответа…Страдальческая тень погибшего поэта, Прости, прости!..Январь — февраль 1887
58. «Кроткий вечер тихо угасает…»
Кроткий вечер тихо угасаетИ пред смертью ласкою немойНа одно мгновенье примиряетНебеса с измученной землей.В просветленной, трогательной дали,Что неясна, как мечты мои, —Не печаль, а только след печали,Не любовь, а только тень любви.И порой в безжизненном молчаньи,Как из гроба, веет с высотыМне в лицо холодное дыханьеБезграничной, мертвой пустоты…26 августа 1887
59. «Как летней засухой сожженная земля…»
Как летней засухой сожженная земляТоскует и горит, и жаждою томится,Как ждут ночной росы усталые поля,—Мой дух к неведомой поэзии стремится.Плывет, колышется туманов белый свиток,И чем-то мертвенным он застилает даль…Головки васильков и бледных маргаритокСклонила до земли безмолвная печаль.Приди ко мне, о ночь, и мысли потуши!Мне надо сумрака, мне надо тихой ласки:Противен яркий свет очам больной души,Люблю я темные, таинственные сказки…Приди, приди, о ночь, и солнце потуши!<1887>
60. «В этот вечер горячий, немой и томительный…»
В этот вечер горячий, немой и томительныйНе кричит коростель на туманных полях;Знойный воздух в бреду засыпает мучительно,И болезненной сыростью веет в лесах;Там растенья поникли с неясной тревогою,Словно бледные призраки в дымке ночной…Промелькнет только жаба над мокрой дорогою,Прогудит только жук на опушке лесной.В душном, мертвенном небе гроза собирается,И боится природа, и жаждет грозы.Непонятным предчувствием сердце сжимаетсяИ тоскует и ждет благодатной слезы…1887
61. «Покоя, забвенья!.. Уснуть, позабыть…»
Покоя, забвенья!.. Уснуть, позабыть Тоску и желанья,Уснуть — и не видеть, не думать, не жить, Уйти от сознанья!Но тихо ползут бесконечной чредой Пустые мгновенья,И маятник мерно стучит надо мной… Ни сна, ни забвенья!..1887
62. «Над немым пространством чернозема…»
Над немым пространством чернозема,Словно уголь, вырезаны в твердиТемных изб подгнившая солома,Старых крыш разобранные жерди.Солнце грустно в тучу опустилось,Не дрожит печальная осина;В мутной луже небо отразилось…И на всем — знакомая кручина…Каждый раз, когда смотрю я в поле, —Я люблю мою родную землю:Хорошо и грустно мне до боли,Словно тихой жалобе я внемлю.В сердце мир, печаль и безмятежность…Умолкает жизненная битва,А в груди — задумчивая нежностьИ простая, детская молитва…1887
63. ДОН КИХОТ
Шлем — надтреснутое блюдо,Щит — картонный, панцирь жалкий.В стременах висят, качаясь,Ноги тощие, как палки.Для него хромая кляча —Конь могучий Росинанта,Эти мельничные крылья —Руки мощного гиганта.Видит он в таверне грязнойРоскошь царского чертога,Слышит в дудке свинопасаЗвук серебряного рога.Санчо Панса едет рядом;Гордый вид его серьезен:Как прилично копьеносцу,Он величествен и грозен.В красной юбке, в пятнах дегтя,Там, над кучами навоза,—Эта царственная дама —Дульцинея де Тобозо…Страстно, с юношеским жаромОн в толпе крестьян голодных,Вместо хлеба, рассыпаетПерлы мыслей благородных:«Люди добрые, ликуйте,Наступает праздник вечный:Мир не солнцем озарится,А любовью бесконечной…Будут все равны; друг другаПерестанут ненавидеть;Ни алькады, ни бароныНе посмеют вас обидеть.Пойте, братья, гимн победный!Этот меч несет свободу,Справедливость и возмездьеУгнетенному народу!»Из приходской школы детиВыбегают, бросив книжки,И хохочут, и кидаютГрязью в рыцаря мальчишки.Аплодируя, как зритель,Жирный лавочник смеется;На крыльце своем трактирщикВесь от хохота трясется.И почтенный патер смотрит,Изумлением объятый,И громит безумье векаОн латинскою цитатой.Из окна глядит цирюльник,Он прервал свою работу,И с восторгом машет бритвой,И кричит он Дон Кихоту:«Благороднейший из смертных,Я желаю вам успеха!..»И не в силах кончить фразы,Задыхается от смеха.Он не чувствует, не видитНи насмешек, ни презренья;Кроткий лик его так светел,Очи — полны вдохновенья.Он смешон, но сколько детскойДоброты в улыбке нежной,И в лице, простом и бледном,Сколько веры безмятежной!И любовь и вера святы,Этой верою согретыВсе великие безумцы,Все пророки и поэты!1887
64–65. ДВЕ ПЕСНИ ШУТА
1. «Если б капля водяная…»
Если б капля водяная Думала, как ты,В час урочный упадая С неба на цветы,И она бы говорила:«Не бессмысленная сила Управляет мной.По моей свободной волеЯ на жаждущее поле Упаду росой!»Но ничто во всей природеНе мечтает о свободе, И судьбе слепойВсё покорно — влага, пламень,Птицы, звери, мертвый камень; Только весь свой векО неведомом тоскуетИ на рабство негодует Гордый человек.Но увы! лишь те блаженны, Сердцем чисты те,Кто беспечны и смиренны В детской простоте.Нас, глупцов, природа любит,И ласкает, и голубит, Мы без дум живем,Без борьбы, послушны року,Вниз по вечному потоку, Как цветы, плывем.
2. «То не в поле головки сбивает дитя…»
То не в поле головки сбивает дитя С одуванчиков белых, играя,—То короны и митры сметает, шутя, Всемогущая Смерть, пролетая.Смерть приходит к шуту: «Собирайся, Дурак, Я возьму и тебя в мою ношу,И к венцам и тиарам твой пестрый колпак В мою общую сумку я брошу».Но, как векша, горбун ей на плечи вскочил, И колотит он Смерть погремушкой,По костлявому черепу бьет что есть сил И смеется над бедной старушкой.Стонет жалобно Смерть: «Ой, голубчик, постой!» Но герой наш уняться не хочет;Как солдат в барабан, бьет он в череп пустой, И кричит, и безумно хохочет:«Не хочу умирать, не боюсь я тебя!Жизнь, и солнце, и смех всей душою любя, Буду жить-поживать, припевая:Гром побед отзвучит, красота отцветет,Но дурак никогда и нигде не умрет,— Но бессмертна лишь глупость людская!»1887
66. «Летние, душные ночи…»
Летние, душные ночиМучат тоскою, веют безумною страстью, Бледные, звездные очиДышат восторгом и непонятною властью. С колосом колос в тревогеШепчет о чем-то, шепчет и вдруг умолкает, Белую пыль на дорогеВетер спросонок в мертвом затишье вздымает. Ярче, всё ярче зарница,На горизонте тучи пожаром объяты, Сердце горит и томится,Дальнего грома ближе, всё ближе раскаты…1888