Чтение онлайн

Отец встревоженно сказал:

— Ну вот, бабушка Долсон теперь сердиться будет.

— Не, — жарко зашептал Андрейка, — Нянька всегда у богов еду ест.

— И бабушка не сердится? — удивлённо спросил отец.

— Не. Бабушка думает, боги едят.

— Вот оно что! А ты знал, что Нянька ест?

— Знал.

— Знал и никому не говорил?

— Не говорил. Бабушка беда рада. Говорит: боги юрту любят.

— Юрту любят! — Отец усмехнулся. — Ну ладно, пускай любят. Это лучше, чем в дацан ездить.

— Лучше, — согласился Андрейка.

— Всё равно бабушка богам верить будет.

Андрейка вздохнул:

— Будет.

Отец засмеялся:

— А ты-то что вздыхаешь, воробей?

— Бабушку жалко.

— Что делать будешь! Бабушка у нас как маленькая. Беда упрямая. — Отец помолчал. — Ну, завтра в школу! В школу-то хочешь?

— Хочу, — быстро ответил Андрейка. — Папа, когда большое воскресенье будет, к нам Чимит Балдонов приедет?

Отец расхохотался.

— Не успел ты начать учиться, а тебе большое воскресенье давай! Зачем про Чимита спрашиваешь?

Андрейка потупился.

— На Верблюжью сопку хочу.

— На Верблюжью? — переспросил отец. — Мы зимой туда кочевать будем. Нынче там траву не косили. Туда овец гнать будем.

Андрейка стоял как оглушённый громом. Отец погонит отару к Верблюжьей сопке? Туда, где ночует солнце?

Андрейка даже мечтать об этом не мог.

Теперь до солнца будет рукой подать.

Может быть, отец поставит свои юрты рядом с золотой юртой?

Заключение

У всякой повести есть конец. Вот пришёл конец и этой повести. Не знаю, как вам, а мне очень жаль расставаться с Андрейкой. Тем более, что он ещё не успел сделать главные свои дела. Хотел доехать до солнца — и не доехал. Хотел учиться на одни пятёрки, а вместо этого снова угодил в больницу и пропустил первые дни занятий.

Пока что, как вы уже знаете, вместо Андрейки пятёрки получает Дулма. И с физкультурой не всё ясно: сможет ли Андрейка перегнать всех в классе?

Вы скажете, что теперь, когда в юрту пришло электричество, можно обойтись и без солнца. Не обязательно отрубать от него кусочки. Всё это так. Но самому посмотреть, где ночует солнце, на золотую юрту посмотреть, войти в золотую юрту и близко взглянуть на солнце Андрейке всё же хочется.

Пусть Нянька одним своим глазом посмотрит на солнце. Вы ведь знаете, что у Няньки честное сердце и в её глаз войдёт кусочек солнца. Она станет видеть лучше, чем даже когда у неё было два глаза.

И если говорить по совести, отрубить от солнца несколько кусочков всё же надо. Мало ли бывает, когда вдруг гаснут электрические лампочки в клубе, в больнице, в интернате. Вот тут-то и пригодятся Андрейкины кусочки солнца. Они-то уж никогда не гаснут! Можно отдать несколько кусочков председательнице Советской власти. А уж она знает, кому дать эти кусочки, где ещё нет электричества, где молчат приёмники и темно в домах.

Пожалуйста! Андрейка не пожалеет. Ему сейчас не нужны эти кусочки, а колхозу и сельсовету нужны.

Вот на комбайне Андрейке не привелось поработать. Он здесь ни при чём, но всё-таки обидно.

На прошлогодней целине выросла очень хорошая пшеница. Её убрали дядя Костя Суворов и молоденький комбайнер Василий Иванович, пока Андрейка был в больнице.

Может быть, прошлой ночью Андрейка видел, как машины с зажжёнными фарами везли пшеницу на элеватор?

Кто не знает, что зерно в машинах увозят на элеватор? Там его мелют. А из муки мама Сэсык стряпает лепёшки. Всё очень просто. Это знают все, кроме Дулмы, хотя она и заработала уже десять пятёрок.

Так быстро проходит лето! Разве успеешь сделать всё, что ты хотел? И только по зарубке на двери юрты видно, что Андрейка подрос за это лето.

Где-то летит сейчас в небе его Лебедь-Лебедин.

Бабушка Долсон по-прежнему верит в своих богов. Но Андрейка-то знает, что они ничего не едят…

Конечно, Советская власть не отдала Дулму Бадме. Теперь уже злой человек из дацана больше не будет стрелять в лебедей. И Щукин не станет возить его на своей машине. Был суд. После суда Бадму и Щукина увезли два милиционера, и едва ли теперь когда-нибудь этих людей встретит наш Андрейка.

Растут Андрейкины кургашки. На них всё больше шерсти и мяса. Надо ведь сдержать слово. А слово не воробей…

Учительница Вера Андреевна стала здоровой и румяной. А это от богатырской воды, от Хоронора — Чёрного озера и айрака — кислого молока.

Папа Арсен, мама Сэсык, бабушка Долсон, Рыжик, Нянька, Катька — все остаются в степи.

Андрейка и Дулма будут учиться.

А вот выпадет снег, придёт большое воскресенье — и Андрейка с Дулмой вернутся. Тогда Андрейка снова вспомнит о солнце и о машине, на капоте которой летит сверкающий олень. И он всё-таки поедет туда, где ночует солнце, где стоит золотая юрта и несёт свою службу отважный Алтан-Шагай-мэргэн.

Ну, а после зимы опять придёт весна, потом лето. И опять Андрейка подрастёт. Андрейка будет жить, расти, пока не станет большим, таким, как Тудуп, как комбайнер Василий Иванович.

И тогда он сам будет убирать хлеб на целине и отправлять зерно на элеватор. Тогда он сам будет работать на сенокосилке. Сам, на своём Рыжике и на отцовом Воронке. И в степи будет стоять ещё больше зародов сена.

Вот поэтому я и не знаю, можно ли считать, что повесть об Андрейке Нимаеве дописана до конца.