Чтение онлайн

когда ближе к утру

к ней зашёл Тамерлан.

Спешившись после скачки,

сняв парчовый берет,

руки ей целовал

Ричард Плантагенет.

Оторвавшись от сводок,

приказов и карт,

свой прощальный визит

ей нанёс Бонапарт.

Начитавшись романов,

разомлев по весне,

первокурсница Анна

размечталась во сне.

ОВЕЧИЙ ИСТОЧНИК

Я сиреневый цвет

выносить перестал,

я сиреневый цвет

выносить не могу.

Мне в мерцании планет

виден жёлтый металл –

двух старинных монет

блеск на рыхлом снегу.

За сиреневый цвет

Ваш покорный слуга

вил в гостиных багет

или пил суррогат.

Я в сиреневый цвет

был когда-то влюблён,

но её уже нет,

да и я разведён.

За сиреневый цвет

был готов умереть

лысыватый брюнет,

начинавший полнеть,

а внимала ему,

правда, чуть свысока,

незнакомая мне

дама лет сорока.

БЛИЗНЕЦЫ

В надежде излечить нистагм,

худой и босый,

я шёл на юг к святым местам,

в руке сжимая посох.

Тайком от встречных, словно вор,

остатки пищи,

со мной делил с недавних пор

какой-то нищий.

Струил вселенскую тоску

его унылый зрак,

он брёл по этому песку

уж третий месяц как.

Мы с ним украли двух ослов,

мне было надо

успеть до первых холодов

добраться до Багдада.

Нас влёк туда мой детский сон –

беседка их хрустальных копий,

кальян, подушка колесом,

вино, наложницы и опий.

ОБЫЧНОЕ ПРАВО

Депрессивный психоз

был одной из причин,

что букет мятых роз

мне вручил сарацин.

Почернев на ветру,

я маячил у врат,

источая вокруг

запах серы и смрад.

Балахон палача

был в подтёках смолы,

ворон что-то кричал,

роясь в хлопьях золы.

Поредела толпа,

да размок под дождём

мой бумажный колпак

с чьей-то кровью на нём.

ПИСЬМО

А в столице Непала дети

на фарфоровые статуэтки похожи,

а в столице Непала ветер

вызывает мурашки на коже.

В самом центре столицы Непала

есть дворец для главы государства,

древний Бог под резным опахалом

охраняет покой его царства.

Ну, а ночью в столице Непала

человеку может присниться,

как под шелковым покрывалом

золотая поёт синица.

Приезжай к нам в столицу Непала,

проведёшь здесь конец своих дней,

вспоминая, как громко рыдала

ты в краю мертвецов и теней.

СОН

Я снил себе вещие соны

в развалинах старого храма

и слушал негромкие стоны

бессмертного Авраама.

Большие летучие мыши

сюда залетали из мрака

и в чёрных стропилах на крыше

мне виделся лик Исаака.

У ризницы в окружении

каббалистических знаков

мне смутным ночным виденьем

предстал седовласый Иаков.

Меня разбудили совы,

в дверной залетев проём,

свидетели Иеговы

и юный Авессалом.

ЛЕТО

Парк Культуры, Парк Культуры

на реке,

тень от гипсовой структуры

вдалеке.

В этом парке, в этом парке

иногда

целовались мы с Татьяной

у пруда.

Отражался в стёклах месяц

голубой

и качались наши тени

над водой.

Как давно всё это было,

как давно,

я ходил таким счастливым,

пил вино.

В ПАРКЕ

Когда вспыхнул серебряный блиц,

я увидел в траве возле елей

отпечатки своих ягодиц

и следы от её коленей.

В тот промозглый Измайловский парк

я забрался по пьяному делу

и не смог удержаться, дурак,

от её шоколадного тела.

Так вот всё началось, день за днём

ко мне ходят какие-то в штатском,

но я тупо стою на своём,

в обороне глухой и дурацкой.

С той поры я весьма постарел,

пожелтел, как цветок на эмали,

отошёл постепенно от дел,

чаще пью, впрочем, это детали.

ОБВОДНЫЙ КАНАЛ

Я проснулся в каком-то подвале

в обстановке кошмарной и жуткой,

на разодранном покрывале

рядом с пьяною проституткой.

На полу у окна, сняв бельё,

вместе с купленным на ночь матросом

дворник спал, повернув к нам свой

лицо с провалившимся носом.

Кто-то в чёрном сидел у стены,

я не видел его лица,

потому, что смотрел со спины

и не мог опознать мертвеца.

А потом на моих глазах,

одурев от тоски по вину,

пожилой небритый казах

хриплым голосом выл на Луну.

Я не выдержал, встал, на ковёр

наступая больными ногами,

быстро вышел в захламленный двор

и растаял между домами.

НА РЕКЕ

Я долго плыл по течению вниз,

не зная куда и зачем,

и город, что над рекой навис,

из виду скрылся совсем.

Кривой Луны меднорогий серп

светил мне прямо в лицо,

на том берегу ветви старых верб

смотрелись в его кольцо.

Река плескалась вокруг моих