Чтение онлайн

– Подготовить экипаж. Охрану - как обычно. Выезжаем в полдень.

– Слушаюсь, Ваше Превосходительство.

"Посмотрим на этого бравого Досле, когда я заявлюсь к нему. Уже сегодня. Без всякого уведомления", - подумал Сасер и закрыл глаза.

– Инспектор Ютиссахебека сообщает...
– начал было читать донесение адъютант, но Сасер его остановил. Что сообщал Велле, его совершенно не интересовало.

Главный инспектор столицы Велле был грузным, низкорослым человеком. Его походка вызывала недоверие, а голова была какой-то кубической и совершенно лысой. Чтобы спрятать постыдную деталь своей внешности, Велле носил искусственный парик - богатые, густые каштановые волосы, состриженные с какого-то несчастного. Оотобакаам суеверно считали лысых одержимыми бесами, и никакой карьеры с такой головой, как у Велле, не получилось бы. Велле был агентом Ютисолсеха (он же Суутаннер Олсе), начальника Вспомогательной Стражи.

Олсе - высокий, мускулистый мужик с Юга, с большим мясистым носом и безобразно широкой нижней губой, был назначен Сасером главой Стражи по настоянию военной администрации.

Олсе был третьим по счету начальником Вспомогательной Стражи. Первый, Ютиласлех (он же Суунер Лаасле), любимец и протеже Сасера, до оккупации бывший начальником государственной охраны Центрального правительства, был убит партизанами на Западе через три года после Завоевания. Второй, его звали Ютисторех (он же Суувеленг Торе), был пронырой и беззастенчивым интриганом. Сасер ненавидел Торе. Торе причинял ему столько хлопот, что Генеральный инспектор пару раз мог запросто лишиться своего поста и своей головы. Сасер долго под него подкапывался, подсылал убийц, писал докладные в канцелярию Его Высокопревосходительства, но ничего не помогало: горбатый Торе знал своё дело и делал его хорошо. Именно при нём "дома наказания", а проще говоря, концентрационные лагеря, были созданы по всем районам и городам Приречья. Именно он организовал разветвленную сеть Вспомогательной Стражи. Имперцы были им довольны, и даже планировали сделать его новым Генеральным инспектором. Об этом Сасеру докладывали его агенты из прислуги, работавшей в канцелярии Его Высокопревосходительства. И тогда Торе сделал страшную глупость: отправился сам инспектировать Юго-Западный район, ограничившись десятком охранников. Сасер помнил, как ему доложили, что Торе будет в Мокром Лесу - всего с десятком своих опереточных солдатиков. Сасер не поверил своим ушам. Это была удача, и Сасер не упустил её. В тот же день его люди напали на экипаж Торе, перебили охрану, а самого скрутили и привязали кожаными ремнями к дереву. Генеральный инспектор сам распорол начальнику Стражи живот узким ножом, и двое суток наблюдал, как тот умирает в страшных мучениях...

А потом военному губернатору доложили, что верный его слуга Ютисторех был убит одной из "банд Келе". Но "бандиты" не избежали правосудия - Сасер заботливо предоставил военной комендатуре их тела.

Это было десять лет назад, и с тех пор новый начальник Вспомогательной Стражи сильно изменился: видимо, его ничему не научила судьба горбатого Торе. С каждым годом мужлан Олсе наглел всё больше, вот уже стал вербовать людей Сасера и подкапываться под него. Для Генерального инспектора было очевидно, что вскорости Олсе нужно будет заменить кем-то из своих, надёжных. Олсе словно чувствовал это и старался не делать резких движений: всё пока ограничивалось шпионажем и мелким саботажем. Ухватить Олсе за бока? Пока рано, и нет серьезных оснований. Конечно же, материал против начальника Стражи у Сасера имелся и неплохой материал, но его ещё было недостаточно. Олсе не давал ни малейшего повода, чтобы у имперцев обострилось недовольство его работой. Нельзя сказать, что Олсе выполнял свою работу безукоризненно. Но он укреплял свои позиции: вербовал людей из администрации Сасера, вербовал инспекторов, проталкивал своих людей на командные посты во Вспомогательной Страже, постоянно следил за Генеральным инспектором и доносил на него оккупационным властям. У Сасера накопилось много претензий к этому грубому, неотёсанному мужлану, но пока он терпел его нахальные выходки, ограничиваясь точными упреждающими ударами. Главный столичный инспектор - вот это была неудача Сасера. Велле, лично им рекомендованный и утверждённый, вдруг, после четырех лет преданности, переметнулся на сторону начальника Стражи и толку теперь от него никакого. Сасер сам знал, что происходит в бывшей сууварской столице, - и знал он это гораздо лучше предателя Велле...

Адъютант молча ждал, когда Генеральный инспектор выйдет из задумчивости. Нарушать его покой - значит, напрашиваться на неприятности. Лае это хорошо усвоил. В последнее время Его Превосходительство часто впадал в такое состояние. И тогда Лае замолкал на полуслове и просто терпеливо ждал приказаний. Ждал, смотря в окно. Там не было ничего интересного: мутные серые сосульки, свисающие с карниза, и зимнее белое солнце. Разглядывая сосульки, Лае краем глаза следил за Его Превосходительством. Вот старик моргнул подслеповатыми глазами, вздрогнул и повернул своё костлявое лицо к окну. Лае встрепинулся и затараторил, как ни в чём не бывало:

– Инспектор Северо-западного района...

– Хватит, - перебил его Сасер, откашлялся, прочищая горло.

Сухой кашель его интересовал намного больше, чем инспектор Северо-западного района. Кашель нападал на него внезапно, и когда кашлял, у него было такое чувство, что в груди всё медленно раздиралось и разрывалось. Кашель ему не нравился.

– Давай этих остолопов.

Под "этими остолопами" Сасер имел в виду командиров Вспомогательной Стражи.

– Командир Стражи в Ютиссаггаре...

Сасер жестом приказал замолчать адъютанту и затребовал бумагу. У стен были большие и чуткие уши. Большие мясистые уши Олсе.

Бумага была вся испещрена сууварским. Сасер так и не привык к букнеркскому вертикальному письму, и поэтому требовал от своих людей писать донесения на родном языке. Они ничего не мог с собой поделать. Он был слишком стар для изучения чужеземных языков. Его попытки изучить букнеркский и Священный язык Ютиссиан окончились безрезультатно. И не смотря на ослабевшее зрение, Сасер любил выхватить из рук адъютанта какое-нибудь донесение и пробежать глазами по знакомым буквам, а потом проговорить знакомые слова про себя. Тут сказывалось и его недоверие - время от времени нужно было проверять своих подчиненных. Недоверие, благодаря которому я ещё жив - добавил про себя Сасер.

В донесении малознакомый ему командир сообщал неприятные вещи. Командир Ютиссаггарской стражи был его человеком, но вот имя, хоть убей, Сасер так и не смог припомнить. Спрашивать, как звать этого командира, у адъютанта Сасер не захотел: тут же весть о склеротичном Сасере-Палаче разнесут агенты Олсе. Сасер всё ещё контролировал ситуацию, а его люди вполне серьезно считали, что их начальник и благодетель помнит каждое имя, каждую дату, каждую цифру. Сасер-Палач знает все. Он знает обо всех. Так думали его люди. Так думали простые подданные Его Императорского Величества. Так думали партизаны. Так думали люди Олсе - пока ещё так думали.

Сообщение ютиссаггарца заметно расходилось с хвастливыми донесениями холуёв мужиковатого Олсе. Тут не было никаких приписок, тут не было службистского вранья, одна правда, горькая как трава кенен. Дела в Ютиссаггарском гарнизоне обстояли неважно: комендант городка, варвар по имени Ооделатану, только и делал, что пил "сухую воду" и насиловал местных девок. Начальник местной гражданской канцелярии, хоть формально и подчиненный городскому инспектору, доносил напрямую Олсе и не гнушался взяток "за сотрудничество". Партизаны (пишущий употребил именно слово вет-теллебе, а не келле-бе - "бандиты Келе", как официально именовала партизан оккупационная власть) совсем обнаглели. Их дерзкие нападения на почтовые экипажи заметно участились. Попытка поджечь городские склады, предпринятая на прошлой неделе, была упреждена охраной, поставленной командиром городской Стражи. Командир Стражи подозревает, что партизаны не из пришлых, а из своих, местных. По косвенным данным в городке действует тайное общество, о чём люди Олсе не сообщают. Олсе вместо того, чтобы выбивать у военной администрации оружие и провиант для местного гарнизона, отписался в адрес местной гражданской администрации. А так как в прошлом году в этом районе был неурожай, с продовольствием туго. Набор новобранцев в Стражу идёт неважно, хотя есть, какой никакой, в отличие от соседнего района, где пополнение Вспомогательной Стражи происходит только на бумаге. По местным селам ходят слухи, что букнеркцы терпят поражения - одно за другим - на Западном фронте...

А вот это зря, подумал Генеральный инспектор. Необязательно писать на бумаге то, что крайне неприятно любому варвару-Оотобакаамену. За такое могут обвинить в подстрекательстве и неуважении к Короне, а это уже "незамедлительное отсечение еретической головы от греховодного тела" - так буквально записано в предписании, которое лично Сасер читал на днях в канцелярии Его Высокопревосходительства.

Дальше он слушал донесения своих агентов. Как обычно, Лае шептал ему на ухо, обильно брызгая слюной, а Сасер терпеливо морщился. Донесения говорили об одном и том же: слухи, сплетни, кражи. Мародерство в Столичном районе, мародерство в Юго-восточном районе. Количество взяток, полученных работниками гражданской администрации от начальника Вспомогательной Стражи и количество взяток, полученных командирами Стражи от Сасера. Подлог, совершаемый инспекторами, и подлог, совершаемый теми, кого приставили следить за инспекторами. Приписки командиров Стражи, и приписки гражданской администрации. Пьянство, изнасилования, оргии в гарнизонах букнеркцев. Пьянство, изнасилования, оргии в гарнизонах Вспомогательной Стражи. Бунт во Втором Ютихеббском доме наказания. Новая партия арестантов, что прибыла в Третий Ютиснегемский дом наказания. Партизанские рейды, что закончились удачно, и те рейды, что закончились неудачно. Количество убитых партизан. Количество убитых стражников. Количество убитых варваров. Количество убитых мирных жителей...

Монотонное перечисление доносов усыпляло Сасера. Он медленно погружался в сладкую дремоту, голова его клонилась, с нижней губы капала скопившаяся слюна. Затем он вздрагивал, сонно моргал, и опять его голову наполнял мягкий, вкрадчивый, монотонный шёпот, и опять он погружался в дремоту - словно в медовую патоку: тёплую, мягкую, обманчиво податливую, но предательски затягивающую вниз, на самое дно...

Сказывалась усталость. Сказывалось мучительная ночь. Сказывалась старость. Сасер вздрогнул и пятерней отстранил раскрасневшуюся физиономию адъютанта. Он потребовал бумаги на подпись. В голове сладко шумело, строчки расплывались перед глазами, а стило оказалось каким-то неудобным - оно карябало бумагу, и вместо того, чтобы выводить аккуратное буквы (Сасер всегда гордился своим подчерком), царапало, рвало тонкий лист. Он подписал предписание к районным инспекторам на предмет ужесточения охраны подведомственных гражданской администрации складов и амбаров. Второе, за эту неделю. Подписал приказ о строительстве новых казарм для имперских частей в Ютихеббе. Подписал распоряжение по гражданской администрации: канцелярских принадлежностей остро не хватало, и поэтому вводилась суровая экономия. За напрасную растрату канцелярского имущества (то есть сургуча, воска, чернил, бумаги, бечевой веревки и свечей) предписывалось лишать виновного недельного жалования. Одно предписание было и вовсе дежурным: запрещалось под угрозой административного взыскания - лишения месячного жалования и двадцати ударов кнутом - заниматься приписками. Прямой подлог наказывался куда суровее: разжалование и общественные работы в одном из "домов наказания".

Сасер понимал, что хоть тысячу пиши таких предписаний, приписки и даже прямой подлог будет продолжаться. Ничего с этим не поделаешь. Если Ставка Его Высокопревосходительства откровенно врёт в своих донесениях в Первую Священную столицу, то куда уж гражданской администрации...

Последняя бумага вывела его из душевного равновесия. Комендант Третьего Ютиснегемского дома наказания жаловался, что для новоприбывших мест нет, лагер переполнен - он был рассчитан на пятьсот-шестьсот человек, а арестантов уже перевалило за тысячу. Кормить их нечем, жаловался дурак-комендант. Занять новоприбывших нечем. Охрана лагеря недостаточная...