Чтение онлайн

Все в мире испытает горе,— веселья без расплаты нет,

Придет беда за счастьем вскоре,— свиданья без утраты нет.

В пылинке, в атоме мельчайшем — простор вселенной заключен,

Но жемчуг — только капля влаги, на дне твердевшей сотни лет.

В пучину размышлений брошен, я счастье в мире не нашел,

Искал я искреннего друга, ио дружбы без притворства нет.

Я повесть о себе начну,— печаль язык испепелит.

Перо слезами изойдет,— на сердце тяжкий груз обид.

Тоски моей не превозмочь, она черна, глуха, как ночь,

На крыльях солнца и луны над миром небосвод летит.

Себя надеждою но мучь,— бесследно сгинул солнца луч,

Мой путь судьбою предрешен,— сквозь ночь печали он лежит.

Тела прах, подобный дыму, краткой жизни дом — на что мне?

Если нет со мной любимой, дух, живущий в нем,— на что мне?

Без вина и милой в Мекку что тащиться человеку?

Кааба, лавка Ибрагима, годная на слом,— на что мне?

Что мне восемь кущ господних, что мне восемь преисподних?

Коль любовь проходит мимо, счастье в мире том — на что мне?

Если жизни путь унылый не осветит солнце милой,

Тайна тайн, что нам незрима даже белым днем,— на что мне?

О Машраб, все — заблужденье, кроме бога! Но без розы

Шип, язвящий нестерпимо, на виске моем — на что мне?

Грудь — любовью, ланиты слезами сжигая,— я плачу.

Умоляя о встрече с тобой, дорогая,— я плачу.

Из рубиновых губ твоих выпить свой кубок надеюсь,

У садовой ограды тебя ожидая,— я плачу.

Стал язычником я. Ты — мой бог, мой зуннар — твои косы,

И, в языческом храме теперь обитая,— я плачу.

То рыдающий я соловей, то рыдающий голубь,

То совой над руиной родною летая,— я плачу.

О, внемли мне, Лейли моя, или убей меня взглядом!

По долине разлуки Меджнуном блуждая,— я плачу.

По горам и пустыням зачем мне скитаться, безумцу?

О, зачем,— коль к тебе есть тропа золотая,— я плачу?

Боже, сеющий перлы! Пролей мне свой ливень весенний!

Перл в жемчужнице сердца лелеять алкая,— я плачу.

Луч твоей красоты пал на землю — и все заиылало.

Я — Машраб, налетел мотыльком и, сгорая,— я плачу.

К порогу любимой пробраться незримым хотел,

Терпеть все мученья, тоской одержимый, хотел,

Я сердце рассечь, нетерпеньем палимый, хотел.

Жить только для той, что с луною сравнима, хотел.

Коснуться устами волос нестерпимо хотел.

Души моей нити — завязка на косах ее,

Запястья на ножках сверкающих босых ее.

Я — ночью огниво, в скитаньях — я посох ее.

Я, раненный в грудь средь влюбленных без спроса в нее,

Царить над Китаем, Дамаском и Румом хотел?

Обрызгали маки зари облаков белизну,

Все сердце в крови, где же нож, что в него я воткну?

Лицо твое бело, похоже оно на луну.

Как ветка иссохшая, листья к тебе протяну,

Ресницами пыль снять с подола любимой хотел.

Надвинулось горе горою, и сумрак настиг,

О муках поведать позволь, удели мне хоть миг,

В скитаниях, о госпожа, мой порыв не утих.

Ты меч обнажила, от рук погибаю твоих,

Ах, кровью истечь я, тобою гонимый, хотел.

К гранату возможно ль, чтоб яблони ветвь привилась,

С твоею душа моя неразделимо слилась?

Тоскует Машраб, на страдальца взглянула б хоть раз.

С мольбою взываю к прекрасной, любовью томясь,

Во прахе лежать, чтоб прошла она мимо, хотел.

В любви признаюсь,— и душа, объятая огнем, сгорит.

Открою тайну, не дыша,— мой дом и все, что в нем, сгори

Едва осмелюсь я тайком «о мнлая» произнести,

От наслажденья мой язык истлеет угольком, сгорит.

Скажи мне, с чем твою красу, твои достоинства сравнить?

Язык мой нем, и мысль моя, пылая день за днем, сгорит.

Нет злей мученья, чем с тобой, о милая, в разлуке быть,

От искры вздохов небосвод, таящий град и гром, сгорит.

Я гибну, ты же не придешь, не спросишь о моей судьбе.

Горька обида, боль горька, от воплей грудь костром сгорит.

Ты скорбь Машраба, боль его не вправе сравнивать ни с чьей,

В день Страшного суда вздохну, и рай в огне моем сгорнт.

В горе я дни, небосвод разъяренный, влачу — по вине твоей!

Кровь из очей я ночами бессонно точу — по вине твоей!

Где я достаток мой, в прах разметенный, сыщу — по вине твоей?

В свежем саду я, как ствол оголенный, торчу — по вине твоей!

Где ни пройду я — «дод, дод!» исступленно кричу — по вине твоей!

<