Поэзия народов СССР XIX – начала XX века
Шрифт:
* * *
Рукою дрожащей Он правду писал святую. Душою болящей Любовь порождал живую. Но брань и побои Были ему приветом; Зачах он и умер… Никто не узнал об этом! 1903
ВИЛИС ПЛУДОН (1874–1940)
ЛЕТНИМ ПОЛДНЕМ
Струится зной над дальними логами. Все тихо, но в траве — многоголосый гул. Чернеет точкой сокол над лугами, Под кустиками заяц прикорнул. Но тут слетелись крохотные феи Над елью еле зримой каруселью, Сквозными завертели подолами, Пока не унесли горами и долами Ольховый туесок — поделку пастуха — Да листьев пожелтелых вороха… В бору раздался смех, три ворона взлетело, Идет он, меж кустов протискивая тело, Ступая тяжело раздвоенной стопой, Сокрытый в деревах, в листву одетый, — Не Пан ли это? 1905
ОСЕНЬ БЕДСТВИЙ
— Матушка Мглы! Матушка Мглы! Что ж ты завесила пряжей углы, Ткешь полотенца да белишь рядно? — Доченька Солнца! Всюду одно; Все скорбят. Все скорбят. Все леса переполнены черной бедой. Все пути перехлестнуты мертвой водой. Окровавленным платом машет лихо на поле, Сквозь людские селенья гонит голод и горе. Всем — скорбеть. Всем — скорбеть. Чем же слезы их святые утереть? КРАСНЫЙ МАК
…И красный мак огнем горит На месте том, где он убит… К земле прилип кровавым пятном У самой тропы в жите густом. Пылает ненавистью цветок: Никто за меня отомстить не смог!.. Проходит девочка мимо цветка — Трепещет, сама, как цветок, легка. Прошла — оглянулась на красный мак Вздохнула, понурясь, печально так… До мака дошел косарь молодой — И вдруг опустилась рука с косой. Клокочет душа, закипела ключом, Удвоилась сила, ей все нипочем! Копна за копной на жнивье встает; Старушка с клюкой по меже бредет… Вихрь налетел и сломал цветок… Господи, где же зарыт сынок? 1906
ЕЩЕ НЕ ВРЕМЯ
Ты — в закромах души, златое семя. Еще не время, нет! Еще не вышел срок Еще растравлен ржавчиной восток, — Еще земля, что трупы, холодна. За девятью болотами — весна! И жаворонки, первенцы полей, Сыскать не могут места потеплей. И небосвод нависший не широк… Еще не время, нет! Еще не вышел срок! ОДНА ИЗ МНОГИХ
Небо окрашено кровью годин… Что же не шлет ей весточки сын? Ждет — не дождется сына. Рожь зацветет и начнет отцветать. Сколько тревожных ночей не доспать? Ждет — не дождется сына. Тишь на дворе, и зима у дверей. Сыплется снег на просторы полей. Ждет — не дождется сына. Дикие гуси выходят к воде, Воздух теплее — и легче в беде: Может, дождется сына? Вечер ли, полдень ли ясный стоит — Выцвели взоры и голос дрожит. Ой, не дождется сына! Нынче — одной, как и завтра — одной. Этой весной, как и прошлой весной, Ждать — не дождаться сына. Так и заря догорит за горой, Ляжет песок на могиле сырой — И не дождаться сына. ВЕСЕННЯЯ БЛАГОДАТЬ
Лег я под яблоней Вешней порою; Пчелы над яблоней Кружатся роем. Ветер летел И движением крыл Веки цветами Запорошил. 1908
МАКОНИС (1879–1918)
ИСТИНА
Живой огонь кипит в крови моей: Я истину познал, я предан ей. Немало боли, горестей, скорбей Для истины терпел я, предан ей. Я истину познал, я предан ей. Сказал себе: всем жертвовать сумей Для истины! И кровью, жизнью всей Ее вписал в скрижаль души своей. О, сколько для нее ночей и дней Трудился я! Пот лился, как ручей. О, сколько длинных исходил путей! И сколько раздавил холодных змей! Поклялся я без выспренних речей Жить, истину храня в душе своей. И с истиной душа срослась тесней — И я счастливцем стал среди людей. Лежишь, бывало, в сумраке ночей, Усталый, слабый, не сомкнешь очей — А радость в сердце, что ни миг, светлей: Я истину познал, я слился с ней. Живой огонь кипит в крови моей. Я истине поклялся: меж друзей, Ей присягнувших, быть ей всех верней. Ничто не сломит верности моей! 1908
КАРЛИС СКАЛБЕ (1879–1945)
КОТОРЫЙ ЧАС?
Ты в дом пришла к нему однажды, Сказать хотела, что его ты любишь, Но покраснела и, смущаясь, Спросила лишь: «Который час?» А он, взглянув, смутился тоже — Такой ему была ты милой — Хотел промолвить: «Будь моею!» — Но прошептал лишь: «Час? Десятый». Его ты поблагодарила, Но отвернулась и ушла. «Постой!» — хотел тебе он крикнуть, Но ты уже закрыла дверь. С тобой он утром попрощался И вот уехал в край далекий. Вы в жизни шли все время порознь И встретились, уж поседев. ‹1902›
НА ЧУЖБИНЕ
В аллее ветер суком скрипит, Все небо — в тучах и в тучах спит. За синью моря скорбят леса, За мглою слезной — темны глаза. За синью моря скорбят леса, Там за слезами — темны глаза. Моя отчизна, как в яме, спит, А сверху ветер суком скрипит… 1906
В СГОРЕВШЕМ ЛЕСУ
Пичужка иволга грустит В лесу сгоревшем и пустом, Повсюду пепел, гарь, и пыль, И черных сосен тихий стон. Сочится теплая смола Расколотых огнем дерев, Лес замер в скорбной тишине, Лишь слышен иволги напев. Мольба о благостном дожде, Чтоб пролился на лес немой, На раны сосен и берез, На пепел белый, неживой. На вереск хрупкий, молодой, Что, возродившись среди тленья, Окутал темную беду Лиловым сумраком забвенья. 1912
ТРАВА
Стал холм зеленым, и зеленый дождь Блестит вдали, колеблемый едва. Во всем, везде присутствует трава — Над лугом, над могилою и в роще. И мокрый лик земли улыбка морщит. 1913
ВЕСНОЮ
Когда олень пьет воду вечерами И смотрит вдаль, уже поверх лесов, Всю землю без остатка заполняет, Как половодье, этот влажный зов. Он ельник оглушил, как мощная труба, Бери — вот жизнь моя и вся моя судьба. 1918
ФРИЦИС БАРДА (1880–1919)
СЫН ЗЕМЛИ
Цепи цветов твою кисть оплели. Ты — вековечный пленник земли. Накрепко связан нежностью пут: вдруг показалось — руки цветут. Вдруг показалось, сущность — в цветах. Недостижима небес высота. Ночью же снова вечность близка, — в путах цветущих ноет рука!.. Поделиться с друзьями: