После стихов и музыки он дрожит.Видимо, разбудили, разбередили.А в амбразуре рта у него лежитПена и ненависть.– Видел я вас в могиле!Он негодует, сильно его трясёт.– Всё, – говорит, – неправда и подтасовка.И отбегает.– Да погоди ты, чёрт.Что там с тобой такое? Беда? Рисовка?Двор госпитальный бродит как чайный гриб.В нём пузырится солнце, мутнеют тени.Он возвращается, чёрным углём горит.Плачет почти, но не говорит по теме.Этот донецкий снайпер кровоточит.Точит его обида с блажным упорством.Разве ленивый только не уличит,Не попрекнёт судимостью и притворством.Дело состряпав, в гору пошёл следак,Где-то в Воронеже суд тасовал колоду.Вышел – и в добровольцы. И он вот такДальше пошёл трубить за свою свободу.В смысле уже глобальном – за ДНР.Он и хотел свободы вот этой справной.Только обида резью взвивает нерв.Он и теперь гуляет ещё со справкой.– Нету на свете правды, – почти кричит,Загнанным зверем смотрит на старый ясень.Эта недосвобода ему горчит.Что я им тут читала? Что мир прекрасен?То-то его накрыло взрывной волной.Даже главврач обходит его задами.Сколько же нужно терпкой любви земной,Чтобы вкопаться с оптикой за садамиИ защищать полгода клочок земли,И ни гу-гу… ну, разве сегодня только.Видимо, вирши чёртовы подмогли,В смысле спустить пары, а не в смысле торга.– Саша, ну жить-то надо, ну как-то, Саш.Вдруг улыбается пенной улыбкой глыбы.– В целом-то мир прекрасен.И он дренажТрогает сбоку.– А за стихи спасибо.
«А у нас в России газ…»
А у нас в России газ.А у вас?А у вас в Европе сглаз.Да-с.Говорит немецкий канцлер,Что кончается запас.Ветер кончился в полях.Ах!С удобрениями швах!Ах!Зона личного комфортаОбнулилась в головах.Эту зону мы займём.Омммм!И с Кантарией вдвоёмФлаг Победы вознесёмНад условным над Рейхстагом.Жми, история, зигзагом,На броне рисуя знак.Боже, дай ума салагам,Если с газом порожняк.А у нас в России нефть —Хоть залейсь.Нам конца и края нет.К нам не лезь.В нашем гербе вот ё филингс?Птица Феникс, птица ФинистНе сдадут гнезда.Занято, балда.До свиданья, мистер Борис,Закругляйтесь, мистер Сорос,Джо, не лезь на трап:Там танцует Трамп.А из нашего окнаПлешь Зеленского видна.Ну, а вашим байрактарамБезусловная хана.Нам в России, всем европамНазло,Наконец-то и с вождёмповезло.Бог ни разу не Тимошка —Разбирается немножкоВ правилах войны.Это чья в евроокошкоЛезет к нам большая ложка?Целься, пацаны.
«Ну, подсаживайтесь, что ли, ко мне…»
«Ну, подсаживайтесь, что ли, ко мне:Каин слева, Авель справа – под бок, —Говорил на небе Бог,Говорил усталый Бог, —Перетрём о восьмилетней войне».И садились через стол сизари,Две обоймы про запас папирос.Каин финку на поднос,Авель хлебушка принёс.Третий спирта наплескал в стопари.Затянуло гарью весь небосвод.– Вам же сказано на вечность вперёд:Ты возделываешь рожь,Ты овец своих пасёшь,На досуге продлеваете род.Помнишь, Каин, я спросил, где твой брат?Ты расстреливал как раз тот парад,Где фильтрованный «Азов» [1]После каялся с азов,Только не было дороги назад.И не в том беда, что ты сгорячил.В том беда, что ты ведь шанс получил,Распластавшись по земле,О грехе взрыдати мне,Может, я бы убивать отучил.И ходить тебе теперь в сторожах,И не быть тебе ни с кем на ножах, —Говорил горячий дед,Говорил суровый дед,В гимнастёрке полевой с буквой Зет.Взял клинок убитый Авель в скорбех:– Как же мне тебя теперь возлюбить?Как о мире вострубить?Разве хлеба нарубить,Чтобы досыта хватало на всех.Чтобы Господа хватало на всех.
1
«Азов» – организация признана террористической по решению Верховного суда РФ от 02.08.2022.
«В человечьи норы горы Печоры…»
В человечьи норы горы ПечорыЗаплывает рыжий огонь свечи.Запирайся, братия, на затворы,Ух од и под землю. Сиди молчи.Запрещают, хватит, откуковали,Тыщу лет за грешных мозолив лбы.Заходи в пещеры, сиди в подвале,Не сдавай хотя бы свои гробы.Там, где мощи Нестора Летописца,Проводи молебны, пока злобаЛегионы гонит в ворота биться,Да спасут вас древние погреба.Китеж-град ли, Киев ли град, под дёрномЛитургическим забываясь сном,Разольёт над Лаврой щитом соборнымСвой басовый хор о конце земном.Под горой река, из реки на склоныВыползают брёвнами Перуны.А для капищ надобны полигоныИ кострища выжженных вёрст войны.Ну, кого ещё на закланье, Рада,Паханам-язычникам ты несёшь?Помолитесь, братья. Молиться надо.Потому что душу-то не убьёшь.Потому что образа и подобьяНе лишит нас даже пещерный спуд,Где по стенам русских святых надгробья,А точней, ковчеги. Они спасут.
P. S. В конце марта 2022 года в Верховную раду Украины внесён на рассмотрение законопроект, предлагающий запретить в стране «деятельность Московского патриархата – Русской Православной Церкви и религиозных организаций, которые являются частью Русской Православной Церкви, в том числе Украинской Православной Церкви».
Егор Воронов
De la paix
На паперти неба безрукие с хлебом,ругаясь молитвойпочти позабытой,хоронят голубку в ковчеге-скорлупке.А та, вырываясьсквозь ярость и жалость,сияет,мерцаети ярко пылаетогнями проспектаи боекомплекта,раздевшего городв период разборок.С осколками лета, наколками века,уехав из домана грани изломабез цвета,без вкусав пространство искусства,мы просим от неба ещё корку хлеба.Но солнце, нас зная, скупых попрошаек,киваетза чаеми вновь угощаетобъятьем прощенья, суля возвращеньев пустые пироги, плывущие к Богу.Вот только голубку, убитую в шутку,мне жалко до страха,она под рубахойжила у меня…
Чернословие
Край у ночи отколот,жмётся к рёбрам печаль,словно горячий осколок,поцеловавший февраль.Сердце косноязычно,бьётся без падежа.Между и после кавычектлеет в пробелах душа.Шаг размолот угламиот окна до земли.Нужно держаться у края,режущего изнутри.Нужно в себя вчитатьсядо переплёта тоски.Выдохнуть болью абзацаи заново…с красной строки.
«Para bellum…»
Para bellum,мой город,всегда para bellum,и отныне, и присно,и во векиторгов.Нет, не бытьни живущим с тобой,ни тебеполноценнымв это времябессрочнонемых жерновов.Вот он —мир в тишине,прохудившийся смертью,разграниченный ночьюсквозь входящий пунктир.Вот он —мир без огня,в безответном корсете,сжавший крылья,чтобы лучше смотрелся мундир.Хочешь мира,мой город?Тогда – para bellum.Этот мирот тебяне оставиткостей.А пока что ты спи,безнадёжно блаженныйгород, ждущий спасеньясреди ртутных камней.
Я верю!
Я верю в сталь,текущую по венам,в протяжный стонуставшего гудка,живой,мужской,рабочий,невоенный,как гимнот проходнойи до ларька.Я верю в уголь,чёрное надгробье,проклятье,дар,подземный храм,где тёмный богкосится исподлобья,хрипити давит по щитам.Я верю в ртуть,смотрящую из бездныголодным взглядом алых руд,с надеждойалхимической невесты,с тревогой ждущей,ждущейверных рук.Я верю в соль,рождённую из газа,кормящую людейиз века в век,и в то, что сновадрогнетхриплым басоммашзаводскойстепнойпустой ковчег.Я верю: сновавозродится,встанетмой друг,мой окровавленный Донбасс.И после всехвоенныхиспытанийон скажет:«Жив,живуи не угас».
Благослови!
Росписью копоти,рваными ранами,рамами,скрежетом,ржавчиной,вбродмы переходимподземное небоощупью мёртвое,недоистлевшее,полусвободное…Ну же, теснее!Тесней хоровод!Переживанияперепечатаем,в выписки рифмамиперенесём,под трафаретсвоего голоданияв жертву кого-тоещё принесём.Больше сожжённыхво имя утраты,больше несчастныхво имя любви —выжатыхжатвойиконных солдатов,талых,осенних,скрипяще-зубчатых…Каждого мёртвого,недоистлевшего,полусвободного,небо подземное,благослови!
Mio, min mio
Кому ты здесь нужен,солдат по вердиктув пастушьей коронебез права на сердце.Кому ты здесь нужен,держащий гвоздикуна сажном амвоневнутри иноверца.Сведённым ладоням?Ночным посторонним?Играющим детямздесьв тридцатилетних?Таким же сожжённымдля общего делав своих интересахлинованной прессой?Ты больше не нуженв пустой стеклотарев окладе из цинка,мой доблестный Мио.Ты больше не нуженв пастушьей тиарепод куполом циркапо всем нормативам.Так спи жепокадо веснытерпеливо.