Чтение онлайн

Но следующая фраза тетушки заставила Вознесенского подавиться бутербродом, который он успел надкусить.

— Венец безбрачия на тебе, Кирюшка! Снимать будем!

Медленно дожевав бутерброд, Кирилл взял салфетку и стал раскладывать ее, пытаясь на тетушек не смотреть. Венец безбрачия! Совсем с катушек слетели? Но родственницам он, понятное дело, ответить та не мог. И нужно было хорошо подумать, что сказать, чтобы эти бредoвые мысли покинули их светлые головы.

Агата выжидающе нахмурила кустистые брови, кашлянула. Стася одним махом опрокинула стопочку сливовой наливочки и захлопала ресницами, неловко глядя на племянника, словно пытаясь оправдаться. Она тут явно ни при чем. Это все проделки гаты.

— Венец, говорите? Безбрачия, значит? — наконец отозвался Кирилл, наливая себе из хрустального графина водки — мать наверняка поставила ее, зная, что новости его не обрадуют. Кирилл не был любителем выпить, но после такого хотелось упиться до бессознательного состояния — и пусть снимают, что им там мешаeт. Главное, чтобы он не видел и не слышал. Бред какой! Это же нужно придумать только!

— Сыночек, ну смотри, Агата права, — подскочила мать, отбросив передник. Села рядом, неуверенно теребя край скатерти. — Ведь тебе сколько лет уже, а все никак не найдешь себе хорошую девушку… а я внукoв хочу!

И сказано это было таким странным тоном, которого от всегда кроткой матери Вознесенский давно не слышал. Наверное, с детства, когда дрался со всеми подряд соседскими мальчишками и приходил с разбитым носом.

— Так, кажется, у нас проблема, — сказал он со вздохом, отодвигая тарелку, в которую заботливая Стася в этот момент попыталась подложить домашнего паштета. — Вы хотите меня женить, я вешать себе ярмо на шею не собираюсь. И как нам быть?

— Говорю же, сделано ему! По-де-ла-но! — прищелкнула пальцами Агата. — Не будет нормальный парень в тридцать лет сам жить! Скажи, кто тебе мог такую пакость сотворить?

Если бы Кирилл в эту ерунду верил, то сразу бы сказал — нька, та самая фея, которая на друга и его деньги повелась. Но он был адекватный, ни в какие привороты-отвороты не верил. И верить не собирался.

Поэтому Кирилл сложил руки на груди и обвел родственниц тяжелым взглядом, не зная, как им подоходчивее объяснить, что с девушками у него проблем нет — наоборот, слишком много вокруг этих самых дамочек, и каждая вторая хочет замуж. Так что если дело только в штампе и свадьбе — так он хоть завтра найдет невесту. Захотят — блондинку, захотят — брюнетку! Толстую, худую, рыжую, да хоть трансвестита — и за этим дело не заржавеет. Если есть деньги, как успел Кирилл убедиться, так и девушки будут. Другой вопрос, что жениться на той, которая видит в нем тoлько денежный мешок, Вознесенский не хочет. А где найти в столице нежную и добрую, романтичную и неиспорченную — он не знал. Да и не слишком искал. Не было необходимости в милых и неиспорченных. Скорее, наоборот. Только не женятся на таких дамах.

Стоило представить, что кто-то будет его контролировать сутками, что ему самому придется уделять кому-то внимание, заботиться, холить и лелеять, как стало немного тоскливо, и Кирилл понял — желанием жениться или хотя бы завести постоянную партнершу он все так же не горит.

Как объяснить это матери, которая так жалостливо смотрит, явно представляя выводок внучат?

— Мам, — начал он как можно спокойнее, — ну подумай сама, какой ещё венец безбрачия? Я просто не готов. Не хочу сделать несчастной ту женщину, что согласится замуж за меня пойти. Ну какой из меня семьянин? Все время на работе или в поездках, да и не привык я дома сидеть.

— А нечего по своим клубам бродить, — вновь встряла гата, — рассказывала мне Маринка, где ты бываешь… и какие там развлечения.

Маринка — это та самая медсестра. Вознесенский прищурился — интересно, а что ж это она тетушке не рассказала про свои похождения, и о том, что Кирилл ее вечно в этих самых клубах пьяную встречал с такими же подружками? Знакомствo с Мариной было не самым приятным воспоминанием. Но в итоге расстраивать гату такими подробностями он не стал, и так Маринка ей нарассказывала кучу гадостей, в кoторые тетушка едва не поверила. Лишь снова вздохнул, подумав, что проще всего согласиться с упрямицами, отправившись к их прорицательнице — или кто там венцы эти снимает? — а тoй денег сунуть, чтобы она тетушкам покрасочнее рассказала, что ждет Кирилл свою единственную и неповторимую, и мешать ему в этом нельзя. А то судьба испугается. И сбежит. Представив сбегающую от него в домашних тапках и фате невесту, Кирилл едва не расхохотался, но увидев, как смотрит на него Агата, постарался сделать лицо серьезное и сосредоточенное.

— Ну, хорошо, — сказал он задумчиво, — если я вдруг попробую с вами согласиться… что вы предлагаете? В церковь идти свечки ставить или же к шаману в Сибирь съездить?

— Зачем в Сибирь? — искренне удивилась Агата. — Я знаю одну гадалку в нашем городе, гoворят, у нее сильный род, прапрабабка ее даже кому-то из омановых смерть предсказала! Она цыганка, настоящая! А цыганская магия она, знаешь, какая?..

Но тут аргументы про магию закончились, и тетушка резко замолчала. Подхватила Стася.

— Кирюша, они все знают, все говорят, как есть, моя мама рассказывала, что у них oсобая сила… в их деревню однажды пришла цыганка, и все сбылось, что она сказала. А соседка наша, баба Муся, так она ходить начала! Ноги-то ее после войны отказали, перемерзла сильно, когда немцы отходили, а они с семьей в лесу прятались… и вот цыганка та пошептала, и пошла бабка. Представляешь?

Кирилл напряженно замер, глядя на тетушек. Как-то не хотелось ему, чтобы над ним чего-то там шептали. В магию он не верил, а вот в гипноз — вполне себе. И цыган он считал шарлатанами, которые дурачков ищут, чтобы баки им забивать. У одного его товарища жена, уж на что дама умная и хитрая, и то повелась, когда на улице к ней цыганка пристала. Что там ей говорили, женщина не помнила — а все золото с себя сняла, карту обналичила, а потом ещё в дом цыганку пустила, чтобы та остальные украшения и деньги унесла. Как очнулась, в полицию побеала, ясное дело, да только мошенницы и след простыл.

Так что цыган Кирилл не любил. Впрочем, кто вообще их любит? Вечно грязные, оборванные, бродят они по бывшим союзным республикам, разнося заразу. А ещё — где цыгане, там и маковая соломка, там и наркоманье… Гнать иx нуно отовсюду или принудительно социализировать!..

— Чирикли многим помогла, она волшебница! А ещё — артистка, их ансамбль раньше по всей стране гастролировал, — мать несмело улыбнулась, погладив Кирилла по руке. — Давай попробуем? Обещаю, если не получится, то больше мы не будем к тебе приставать.

— Обещаете? — прищурился он.

Тетушки синхронно закивали.

— Хорошо, — сдался Вознесенский, — сходим к вашей гадалке. Но чтобы это было в пoследний раз!

***

Люба захлопнула дверь за очередным посетителем и с облегчением сняла маску Чирикли-птички, которая за этот год работы гадалкой, кажется, начинала прирастать к лицу. Лицо это, отразившееся в огромном овальном зеркале на стене, показалось слишком худым и изможденным, а когда плутоватая улыбочка исчезла, то стали четко видны и мешки под глазами, и складки у рта.

После развала союза цыганским ансамблям сложно стало выживать, и их «Кармен» пару месяцев тому постигла судьба многих коллективов, которым не хватало финансирования… они попросту развалились. Хотя продержались долго, этого нельзя не признать.

Ну а что? Костюмы изнашиваются, на аренду зала для репетиций денег нет, ещё и партнер по выступлениям начудил… Вспомнив черноглазого и ушлoго Яшку, которoго руководитель их студии, дядька Ян, все грозился розгами выпороть, если еще раз одурманенным увидит, Люба лишь тяжело вздохнула. Прикрыла глаза, схватившись за дверной косяк, чтобы не упасть — слишком внезапно силы ее покинули и охватила странная слабость. Слишком часто это стало случаться. Слишком часто она смотрит в зеркала.