Чтение онлайн

– Не знаю, – сказал Реммевагара с сочувствием. – Говорят же – «песню не задушишь, не убьешь».

– А где оно находилось, твое королевство? – спросил Тиндекет.

– Здесь, – ответил Хелькар. – Я могу появляться и летать только над теми землями, которые принадлежали мне.

– А как оно называлось? – осторожно поинтересовалась Глиргвай.

– Ангмар.

– Ты, значит, Хелькар Ангмарский, – сказал Тиндекет миролюбиво. – Ну ты уж попробуй договориться с той тварью… Хочешь, я с тобой пойду? Она, кстати, огня не выдыхает?

– Может, она давно тебя простила, да только стесняется подойти, – добавила Глиргвай.

Хелькар встал.

– У меня от вас уже голова кругом, – сказал он. – Огня она не выдыхает… по крайней мере, не выдыхала, когда я был с ней знаком. И я буду звать ее сам, один.

Эльф хмыкнул и добавил, глядя на Тиндекета:

– Она, когда не в духе, обычно разрывает на куски… А теперь каждый боец будет на счету. Спокойной ночи всем.

Ваниэль встала и прошлась по землянке взад-вперед. В одном из подземных убежищ партизаны сделали кухню, и брат и сестра встретились здесь – кухня находилась как раз на полпути.

В неверном свете алого магического шара, завешенного под потолком, фигурка сестры казалась черной. Ошарашенный принц молчал, не зная, что сказать. Все услышанное им напоминало какую-то нелепую и жестокую сказку. Рингрин вырос в мире, где драконы правят империями, и выдыхают огонь только на парадах в свою честь. Эльф бездумно вертел в руках кинжал – наследное оружие Унэнгвадолов, подаренное королем сыну на день совершеннолетия. На рукоятке был вытиснен герб рода, напоминающий по форме снежный вихрь или умбон.

– Мы уходим за Шенору, – сказала Ваниэль. – Завтра же. Энедике я уже сказала, чтобы не рассчитывали на нас.

– А они собираются… воевать с драконами? – спросил Рингрин.

– Да, они хотят одолжить у Махи пулеметы, – ответила эльфка.

– Пулеметы? Что это?

– Не знаю, я никогда их не видела, – призналась Ваниэль. – Наверное, какие-то особенно мощные катапульты. Это волшебное оружие, Морана дала его одному из эльфов Махиного отряда. Но у нас нет волшебных катапульт, и мы уходим. Когда позицию нельзя удержать, ее сдают.

Рингрин задумчиво провел кинжалом по поверхности стола.

– Нет, – сказал принц.

– Что? – тихо переспросила Ваниэль.

– Уходи, если хочешь, – повторил Рингрин. – Я со своими ребятами останусь.

Эльфка заплакала.

– Ты не понимаешь! Ты не представляешь, что здесь будет! Ты не видел Большого Пожара, а я…

– Да, не видел, – сказал Рингрин. – А ты не думаешь, что детский ужас лишает тебя разума?

– Но мы же ничего не можем сделать! Мать обещала меня одному из богов, ты знаешь, – добавила принцесса, успокоившись. – Я должна сохранить себя для того, чтобы сбылось предначертанное.

– Если ты нужна Ящеру, он в любом случае спасет тебя, – хладнокровно возразил брат. – Я скажу, что мы должны сделать. Мы не умеем биться с драконами, и волшебных катапульт у нас нет. Но мы, слава Мелькору, не испытываем недостатка в деньгах. Мы должны найти профессионала. Человека или эльфа, без разницы. Того, кто знает повадки гросайдечей. Химмельриттера, которого выгнали из Цитадели за пьянство, к примеру. Мы наймем его, дадим столько денег, сколько он попросит. Даже если мне придется заложить гномам свою корону! А потом нам останется только следовать его советам.

– Идея хороша, – помолчав, сказала Ваниэль. – Но у нас есть всего три недели. Где ты найдешь этого пьяницу-химмельриттера?

Рингрин в затруднении почесал ухо кинжалом.

– Я знаю такого профессионала, – вдруг раздался голос из темноты.

Брат и сестра обернулись на звук и увидели рыжую шевелюру, торчащую из-под лежавшей в углу медвежьей дохи.

– Кулумит! – выдохнула Ваниэль. – Что ты здесь делаешь?

Если бы Кулумит был темным эльфом, его звали бы Лисенком. Но его родители были из ледяных эльфов, осевших в Лихом Лесу после бунта Разрушителей. Имя Кулумита означало южный плод, у которого, по утверждению эльфа, шкурка была точь-в-точь такого же цвета, что и его волосы.

– Где искать повара, если не на кухне, – смущенно улыбнувшись, ответил рыжий эльф. – Я тесто поставил, хлеба на утро хотел напечь, да и задремал….

– Ты сказал, что знаешь того, кто нам нужен, – напомнил Рингрин.

– Это все бесполезно, – нервно перебила Ваниэль. – Если бы кто-нибудь из темных эльфов умел бы обращаться с гросайдечами, мы бы давно знали об этом. Он не смог бы промолчать, давно похвастался бы. Тот, кого знает Кулумит, может быть где угодно! Мандра велика!

Кулумит снова улыбнулся.

– Я даже знаю, как его найти, – сказал эльф.

Он исчез под дохой, а когда выбрался из-под нее, в руках у Кулумита был меч.

– Он подарил его мне, – сказал рыжий эльф. – На прощание. Металлы долго хранят отпечаток ауры бывшего хозяина.

Рингрин только хмыкнул.

– Что тебе нужно для поискового ритуала? – спросил он сестру.

Принц был не очень сильным магом, как и большинство темных эльфов. Отцом Ваниэль же был серый эльф, и принцесса умела и любила колдовать.

– Да пожалуй, больше ничего, – сказала Ваниэль. – Кроме имени.

– Его зовут Марфор, – ответил Кулумит. – Он сын хозяина той крепости, где сейчас живут химмельриттеры. Потом его мать ушла к Разрушителю Игнату, который и создал гросайдечей. Марфор знает о них все, и даже немного больше.

– Разрушитель проявил мудрость и терпимость, какую не часто встретишь и среди эльфов, – сказала Ваниэль задумчиво. – Игнат любил ребенка просто за то, что это сын его возлюбленной…

– Но и Моруско хорошо относится к тебе, – возразил Рингрин.

– Да, но твой отец такой один, – возразила сестра. – Мать ведь долго не могла выйти замуж второй раз. А ведь мой отец не мандречен, а тоже эльф.

Она встряхнула головой.

– Давай меч, – сказала Ваниэль. – Посмотрим, где он теперь, этот Марфор. Тот, кто знает о гросайдечах все и даже немного больше.

Северный ветер беспрепятственно гулял по смотровой площадке башни Золотых Кос. Заглядывал под припорошенные снегом каменные скамьи, целовал холодные, почерневшие от времени и мороза носы лошадок из серого глоссдольского мрамора, поставленных здесь еще Каранурумом Феанорингом.

Гюнтеру впервые в жизни хотелось плакать. Он никогда не знал своей матери, и теперь провожал идущего на смерть отца. Шатт вообще улетел из Цитадели, чтобы не прощаться с Вольфом.