Чтение онлайн

Между Египтом и Эфиопией лежат земли, называвшиеся в древности Нубией, или Кушем. Со времен палеолита человек населял эти земли. Экспедиции археологов Скандинавских стран, работавшей здесь в начале 60-х годов нашего столетия, удалось обнаружить наскальные изображения, возраст которых не уступает фрескам Тассили, — древнейшие из них датируются концом VIII тысячелетия до н. э.! Соперничают они с сахарскими и по количеству: только в одной из долин скандинавские археологи выделили и описали около 3000 отдельных групп рисунков.

В течение долгих лет шел процесс взаимодействия культуры Нубии с великой египетской цивилизацией. Около трех с половиной тысяч лет назад этот процесс завершился почти полной «египтизацией» Нубии (египтяне называли ее Кушем). В VIII в. до н. э. большого могущества достигает Нубийское царство Напата. Не проходит и столетия, как правитель Напаты без особого кровопролития и усилий подчиняет своей власти египетскую державу, ослабленную внутренними междоусобицами и смутами. Напата и Египет становятся единым царством, которое ведет борьбу с другой мировой державой — Ассирией. Позже правители Напаты (именовавшиеся, как и египетские цари, фараонами) переносят свою столицу в глубь Африканского материка, в город Мероэ (на территории нынешней Республики Судан). Отсюда начинается интенсивное распространение египетской культуры в тропическую Африку. С другой стороны, нубийская цивилизация все более и более «африканизируется», теряет свой египетский характер.

Древние египтяне пользовались иероглифическим письмом. Жители Мероэ преобразовали его в алфавитное. Было ли сделано это великое изобретение под влиянием греков (также преобразовавших египетские иероглифы в алфавитные знаки), или какому-то безымянному африканскому гению самостоятельно пришла эта идея, пока что неизвестно. И главным образом потому, что мы не знаем, на каком языке написаны тексты Мероэ. Опираясь на египетские знаки, ученые смогли прочитать эти тексты, но понять в них, не зная языка, ничего нельзя (наподобие того, как читаются, но не понимаются тексты этрусков в древней Италии). Язык Мероэ по-прежнему остается загадкой для исследователей, будем надеяться, что разрешимой.

Не только в искусстве письма превзошли жители Мероэ древних египтян. Более двух тысяч лет назад здесь в самых крупных масштабах начинается выплавка железа — ремесло, почти совсем неизвестное в Египте. Целые горы шлака и поныне окружают величественные руины древнего Мероэ. Железо выплавлялось в таком количестве, что из него делали даже складные стулья — роскошь, непозволительная в странах Древнего Востока!

Отсюда, из крупнейшего центра металлургии в Африке (а может быть, и во всем тогдашнем цивилизованном мире), искусство плавки железа начинает распространяться по всему Черному материку вплоть до Конго, Гвинеи, Южной Африки. В III в. н. э. царство Мероэ было уничтожено воинственными соседями. И, несмотря на величие и могущество этого царства в древние времена, мы удивительно мало знаем о повседневной жизни мероитов, о масштабе их связей с окружающим миром, о своеобразном сочетании здесь идей Египта и чисто африканских черт, о роли и размерах несомненного влияния Мероэ на окружающие страны Африки.

В настоящее время благодаря поддержке правительств Республики Судан и Объединенной Арабской Республики десятки археологических экспедиций — советские, американские, польские, Скандинавских и многих других стран — объединенными усилиями воскрешают историю великого Мероэ. Впрочем, не только археологи могут приподнять завесу неизвестности над этим могущественным государством. Зачастую и этнографы находят в быте племен и народов Африки следы влияния Египта и Мероэ.

Еще в конце XVIII в. французский этнограф Шарль де Бросс с удивлением отметил близость египетской религии с некоторыми верованиями ряда африканских племен. Дальнейшие наблюдения показали, что и в быте современных африканцев имеются аналогии с бытом древних египтян, аналогии, настолько многочисленные и точные, что их нельзя считать случайным совпадением.

Молодой сенегальский ученый Шейх Анта Диоп в своей интересной и увлекательной книге «Негрские народы и культура», приведя большое число совпадений в быте, культуре, религии, искусстве Древнего Египта и народов Африки, объясняет его тем, что культура долины Нила была создана африканцами. Египтяне же усвоили эту культуру, законными наследниками которой являются жители Черной Африки.

Большая часть ученых считает, что объяснение совпадений не столь просто и прямолинейно, как это полагает сенегальский исследователь. По мнению известного советского египтолога М. А. Коростовцева, следует различать как бы два «слоя» взаимодействия египтян и народов тропической Африки.

Один «слой» относится ко временам Нового царства, примерно три с половиной тысячи лет назад, когда фараоны XVIII династии Египта предпринимают ряд военных походов и подчиняют своей власти территорию Нубии вплоть до четвертого нильского порога (во времена Древнего царства египтяне в контакт с племенами негроидной расы не входили, хотя и совершали экспедиции вверх по долине Нила). Процесс «египтизации» Нубии завершился созданием царства Напаты — Мероэ, которое и стало затем главным проводником достижений египетской культуры на юг и юго-запад Африканского континента.

Но существовал и более древний «слой», восходящий к тем временам, когда негроидная раса заселяла область Сахары и Северной Африки, а возможно, и юга Европы. Знаменитые фрески Тассили изображают народы двух различных рас, живших в тесном контакте друг с другом, — негроидной и европеоидной. Естественно, что в силу такого контакта у народов этих рас было много общего в быту, религии, обычаях, искусстве. Когда территория Сахары начала превращаться в пустыню, пути двух рас разделились: народы негроидной отошли в Судан и распространились далеко на юг, народы европеоидной — на север. Поэтому, по мнению Коростовцева, очень трудно, а в большинстве случаев и невозможно определить, что из черт сходства духовной и материальной культуры египтян и народов Черной Африки восходит к общему «сахарскому» культурному фонду, а что было передано через Мероэ. Проблема усложняется еще и тем, что в создании египетской цивилизации, как уже рассказывалось в главе, посвященной Древнему Египту, принимали участие народы различных антропологических типов, в том числе и типичные африканцы, представители негроидной расы. Вот почему изучение проблемы «Египет и Черная Африка» является ныне одной из самых увлекательных и трудных задач современной исторической науки.

Но не только по берегам Нила африканцы создавали самобытную культуру и могущественные державы. Следы древних цивилизаций тянутся к югу от Эфиопии — вдоль всего Восточного побережья Африканского материка. О многих из них с уважением и удивлением говорили средневековые географы-арабы. В течение многих столетий, а может быть, и тысячелетий развивались оживленные морские связи и торговые контакты между Южной Аравией и побережьем Восточной Африки. Ведь для всей Восточной и Юго-Восточной Африки Индийский океан имел такое же значение, какое Сахара имела для Западной Африки (с той лишь разницей, что через Индийский океан шли корабли, а через Сахару — верблюжьи караваны, «корабли пустыни»). Приморские города Килва, Малииди, Момбаса, Софала, находившиеся на побережье Кении, Танганьики и Мозамбика, сосредоточили всю трансокеанскую торговлю восточного мира, по красоте своей ничуть не уступали городам Европы, а по богатству даже превосходили их. Это сразу же увидели первые европейцы, появившиеся в водах Индийского океана, — португальцы.

Они-то и сделали все возможное, чтобы захватить трансокеанскую торговлю в свои руки, с неслыханной жестокостью расправляясь с конкурентами-мусульманами. Один из современников португальской экспансии свидетельствовал: «Люди бросались в бездну, очертя голову, бросались ради наживы, и аппетиты их росли по мере того, как они узнавали ее вкус. Грабеж в те времена был явлением настолько обычным, что никто не пытался бороться с ним, да и вряд ли он считался тогда преступлением». Торговые линии, веками связывавшие Восточную Африку с Индией, Аравией, Цейлоном, Китаем, Малаккой, были перерезаны. Это незамедлительно повело к упадку морских портов — почти все они погибли. Ныне от некогда прекрасных городов остались одни руины.

Расцвет Малинди, Момбасы, Килвы и других портов Восточной Африки, а затем их трагическая гибель — все эти события произошли, так сказать, «на глазах» человечества. История же городов, находившихся в глубине Кении и Танганьики, напротив, окутана туманом неизвестности.

В 1935 г. некий английский чиновник сообщил о том, что на границе Кении и Танганьики, в пятистах километрах от берега океана, имеются руины большого города. К счастью, это сообщение попало к известному антропологу и археологу профессору Лики (впоследствии сыскавшему всемирную известность своими сенсационными открытиями «зинджантропа» и «хомо хабилис», предков человека, чей возраст превышал полтора миллиона лет). Доктор Лики срочно выехал на «место происшествия» и обнаружил там не менее 6300 домов в разрушенном городе, воздвигнутом на склонах каменистой осыпи, и еще около полутысячи домов в долине, в которой «кладбищ было больше, чем развалин». По скромным подсчетам Лики, население погибшего города должно было быть 30—40-тысячным. Дома стояли на прекрасно обработанных каменных глыбах, констатировал Лики, террасы холмов были разбиты на улицы и площадки перед домами. В «долине кладбищ» также были найдены остатки каменных стен и террас.