Чтение онлайн

Менехуне были искусными строителями, рассказывается в преданиях полинезийцев, они строили храмы и сооружали пруды для рыб. Работу они вели под покровом ночи и многие постройки воздвигали за одну-единственную ночь. Более поздние легенды говорят, что менехуне были «расой карликов», подобием европейских гномов или фей. Тут мы имеем дело, разумеется, со сказкоумным вымыслом. До полинезийских мореплавателей, известных по преданиям и мифам, на островах Центральной Полинезии, Гавайях, Новой Зеландии, Пасхе, словом, на всех «опорных точках» великого полинезийского треугольника обитали люди — предшественники великих мореходов Полинезии. О них же повествуют и мифы островов Самоа, западного края полинезийских земель. До прихода наших божественных предков, говорится в них, на земле Самоа жили древние люди, происходившие от червей, зародившихся в гниющей виноградной лозе. По генеалогиям самоанских «божественных предков» выходит, что они прибыли примерно в V в. н. э. А другие данные говорят, что на Самоа люди жили раньше более чем на тысячу лет. Вновь мы сталкиваемся с неведомыми предшественниками полинезийцев.

Не только легенды и радиоуглеродные датировки говорят о предшественниках полинезийцев. Данные науки о языке, а также науки о географических названиях, топонимики, подтверждают слова легенд и факты археологии. Языки жителей острова Пасхи, Гавайских островов, Новой Зеландии, Таити, Самоа и других островов Полинезии очень близки друг к другу. Общие названия месяцев, предметов быта, растений, социальные термины. Одинаковы названия числительных… но не на всех островах. Числительные тельные в языке островов Туамоту не имеют ничего общего с общеполинезийскими.

10 октября 1770 г. из порта Кальо (Перу) на поиски новых земель вышли два корабля под командованием капитана дона Фелипе Гонсалес де Хаедо. Через пять недель плавания они увидели остров Пасхи — вторыми после адмирала Роггевена, открывшего остров в 1722 г. Участники экспедиции Гонсалеса сделали много любопытных наблюдений над жизнью и бытом островитян. Был составлен и маленький словарик языка Рапа-Нуи. Большинство слов, как потом увидели лингвисты, были чисто полинезийскими. Но числительные — очень важный компонент — не совпадали с полинезийскими названиями, которыми пользуются современные жители острова Пасхи.

Судите сами: в первом столбце этой таблицы приведены числительные, записанные в 1770 г., во втором — современные числительные острова Пасхи; в третьем — числительные жителей Новой Зеландии, маори; в четвертом — жителей острова Таити — центра расселения полинезийцев; в пятом — гавайцев; в шестом — самоанцев; а в последнем — числительные жителей острова Туамоту, которые не совпадают ни с полинезийскими, кроме названий 7 и 8, ни со старыми рапануискими.

В самоанском и гавайском языках нет звука «р», а он заменен на «л»; в гавайском языке (в котором всего-навсего 7 согласных) отсутствует и звук «т», его замещает «к». Но всем остальном числительные Новой Зеландии, Таити, Самоа, Гавайев — крайних точек и центра Полинезии — и современные названия чисел острова Пасхи совпадают.

И среди них чужеродным телом выглядят названия чисел островитян Туамоту и древние числительные на Рапа-Нуи. Что это? Остаток более старых систем исчисления? Или же следы другого, неполинезийского языка?

Правда, в поисках языкового «субстрата» (иного, более древнего языка) среди языков Полинезии нужно проявлять особую осторожность. Ибо там существовал удивительный обычай «замены языка», называемый полинезийцами «тепи». Состоял он вот в чем: когда происходило какое-либо важное событие, например приход к власти нового вождя, старый язык… отменялся. А вместо него предлагался другой язык, которым приказывали разговаривать всем островитянам.

Адельберт Щамиссо, известный русский этнограф и лингвист, сообщает, что в начале XIX в. первый король Гавайских островов Камехамеха по случаю рождения сына придумал «совершенно новый язык и начал вводить его в употребление. Вновь придуманные слова не имели общих корней с прежним языком, и даже частицы, которые заменили грамматические формы, были вновь образованы. Некоторым влиятельным личностям не поправилось это нововведение, и они решились отделаться с помощью яда от ребенка, который был причиной нововведения. И действительно, со смертью ребенка старый язык был снова восстановлен, а новый забыт».

Конечно, заставить целый народ или хотя бы племя отказаться от своего родного языка задача непосильная. Вероятно, все «новые» языки постигла та же участь, что и язык. предложенный Камехамехой (хотя тот и был самым могущественным властителем за всю историю Полинезии). Но вполне можно предположить, что благодаря обычаю «тепи» отдельные слова, выдуманные жрецами, все-таки могли «вкрапиться» в полинезийские языки. И тщетно будет отыскивать лингвист в этих словах следы какого-то «субстрата», другого, неполинезийского языка, а историк искать следы народа, говорившего на этом неведомом языке.

Каждое собственное имя было когда-то нарицательным. А вот некоторые названия местностей на острове Пасхи не являются рапануйскими словами, они ничего не значат. Например, «воро», «вово» и ряд других — нет таких слов, нет таких корней в рапануйском языке. Откуда же они взялись? Может быть, до прихода полинезийцев жители острова Пасхи говорили на ином языке? Или же слова «воро», «вово» и тому подобные являются древними рапануйскими, ныне утратившими свой смысл и ставшими «звуком пустым» (вроде древнерусских слов «шуйца», «поелику»)?

Трудно ответить на этот вопрос, он требует длительного и внимательного изучения. Ведь, по справедливому замечанию профессора С. Л. Токарева, крупнейшего советского знатока Океании, «до сих пор лингвисты работали главным образом по сопоставлению сравнимых элементов языка и не обращали внимания на несравнимые элементы. Надо думать, что в полинезийских языках сохранился очень древний пласт».

К какому же народу относится этот «очень древний пласт»? Многим миллионам читателей книг Тура Хейердала «Путешествие на «Кон-Тики»» и «Аку-аку» хорошо известны доводы, которые приводит норвежский исследователь в пользу того, что первыми острова Полинезии заселили выходцы из Южной Америки.

Действительно, связи между Новым Светом и Океанией существовали. Так, например, полинезийский сладкий картофель «кумара» — американского происхождения, и на языке индейцев района Анд он называется «кумар». Доказано, что инки достигали на своих плотах островов Галапагос, расположенных в Тихом океане. Своим смелым плаванием на плоту «Кон-Тики» Тур Хейердал наглядно показал, что бальсовый плот индейцев может достигнуть далеких островов Полинезии.

И все же некоторые специалисты по Океании считают, что легендарные «менехуне» не были выходцами из Южной Америки. Сладкий картофель в Полинезию мог быть привезен не индейцами, а самими полинезийцами: имеются сведения, что отважные мореходы-полинезийцы добирались до берегов Америки (а возможно, достигали и льдов Антарктики!).