Чтение онлайн

Клоны переглянулись, и Блайз залился краской. Лица сержанта под шлемом не было видно, но не нужно было быть эмпатом, чтобы почувствовать его раскаяние и стыд за тот случай.

– Когда она не выдерживала пыток и боль вырывалась наружу, Хесус врубал мой нейроошеник и не выключал до тех пор, пока Эйнджи не брала себя в руки и не закрывала свои чувства. Иногда мне казалось, что он обожал это не меньше, чем свежевать кого-то.

– Я много раз слышала, что можно привыкнуть ко всему, - голос Эйнджелы прозвучал сухо и безэмоционально.
– Это действительно так. Со временем я научилась отстраняться, притуплять своё восприятие, будто смотрю за кем-то другим из-за толстого слоя траспаристила. Это требует усилий и не всегда получается сразу, но если необходимо я могу выдержать то, что сведёт с ума любого другого эмпата. А Тормус... я всего лишь продемонстрировала ему успехи его питомцев в деле, которое он для нас выбрал. И первый раз в жизни мне пригодились воспоминания о том, что делал Хесус.

– Теперь он занимается благотворительностью, - зло сплюнула Свитари.
– В новостях крутили, что он летает в пострадавшие от войны районы, чтобы оценить нанесённый ущерб и размеры необходимой гуманитарной помощи. Могу поспорить, ублюдок просто наслаждается болью и горем жителей разорённых городов и планет.

– Он к нам в госпиталь приходил, - потрясённо заявил Блайз.
– В палату, где я лежал...
– он невольно прижал руку к груди, туда, куда влетели осколки от вражеского снаряда. Тогда его вытащил на себе Чимбик, заработавший за это шрамы на лице: в его шлем воткнулась деталь от взорванного дроида, лишь чудом не достав до виска.

– Мы с Чимбиком как раз болтали, когда он пришёл, - продолжал рассказывать клон.
– Зашёл, приветливый такой мужчина, вежливый, спрашивал, кого и как ранило, подарки раздавал - коробки с разными вкусными вещами. У Баламута - садж, помнишь, из Второй пехотной?
– долго сидел. Баламуту тогда плохо было - его в живот ранило, а это очень больно. Так он у его койки с полчаса сидел, за руку держал...

– Эта лицемерная тварь умеет изображать сочувствие и участие, - с ненавистью в голосе произнесла Эйнджела.
– Я даже не уверена, кого больше хотела бы прикончить - его, или Тормуса...

Чимбик слушал её, борясь с желанием прижать эмпатку к себе, как это делал Блайз со Свитари, и не отпускать. Наконец, не выдержав, он подался вперёд, накрыв её руку своей ладонью, и замер, испугавшись собственной дерзости. Эйнджела несколько секунд растерянно смотрела на его руку, а потом пересела, устроившись рядом с Чимбиком и прижавшись к нему, почти как тогда, на лайнере. Только теперь это была не чарующая сказочница, а загнанный и затравленный зверёк, нашедший убежище, в котором можно хоть ненадолго спрятаться. Клон неумело обнял её, словно закрывая от остального мира, отчаянно желая вернуться в прошлое, всё исправить и избавить Лорэй от тяжести и боли этих воспоминаний.

– Прости за то, что я говорила, когда нас поймали, - тихо попросила Эйнджела.
– Это был единственный способ сохранить хоть какую-то свободу и что-то сделать.

Чимбик осторожно провёл ладонью по её волосам и поправил сползший капюшон плаща.

– Не надо извиняться, - так же тихо ответил он.
– Я всё понимаю. И... Спасибо за то, что вытащила меня.

Эмпатка улыбнулась, чуть отстранилась и осторожно пробежала пальцами по нижней части шлема сержанта, пытаясь понять как тот снимается. Нашарив защёлки в районе челюсти клона, она осторожно нажала на них и медленно, неумело стянула с него шлем.

– Так гораздо лучше, - ласково улыбнулась полукровка и неожиданно попросила.
– Оставайся с нами. Мы можем улететь куда захотим. Вместе.

Соблазн был велик. Очень. Сержанта молнией пронзило понимание - у него тоже всё может получиться, как у Блайза. Вереницей пронеслись картинки его будущей жизни: свобода, бесконечное число возможностей, огромный новый мир перед ним, ладонь Эйнджелы в его руке. Он узнает, каково это - быть любимым женщиной, целовать её, быть рядом с теми, кто его любит.

Следом пришла другая, отрезвляющая мысль. У него всегда были такие люди. Те, кто его любили. Те, с кем он рос, учился. Те, с кем пошёл в свой первый бой. Те, кто навечно остался там, на том проклятом плато, сложив голову в самоубийственных атаках. И те, кому ещё предстоит погибнуть за идеалы Республики, в которые лично он, Чимбик, уже не верил. И оставить их, даже ради того, чтобы быть рядом с Эйнджелой...
– это было выше его сил.

– Нет, - слова больно царапали горло, словно были скручены из колючей проволоки.
– Я же говорил, что не могу этого сделать, помнишь? Там моя семья, понимаешь? Там я нужнее.

Эйнджела грустно посмотрела на него и кивнула, вновь прижавшись к холодной мокрой броне.

– Но теперь я наконец могу ответить, чем отличаюсь от тех рабов с оружием, - сержант сумел выдавить ободряющую улыбку.
– Потому что я сам это выбрал. Как свободный человек.

Сержант перевёл взгляд на Блайза и только теперь заметил, как плохо его брату. Он, кретин, рассусоливает тут свои печали совершенно не думая о том, каково всё это слышать брату, решившему дезертировать. Вместо того, чтобы наслаждаться новой жизнью, Блайз будет считать себя предателем и эгоистом, незаслуженно получившим всё то, чего были лишены его братья.

Чимбик решительно тряхнул головой. Нет, не этого он хотел своему брату.

– И чего ты сидишь с кислой физиономией? Кто-то же должен на своей шкуре проверить, какова она, гражданская жизнь, чтобы рассказать остальным. Считай это особо ответственной разведмиссией, брат.

Блайз неуверенно улыбнулся, вцепившись с Свитари, как в спасительную соломинку. Та неожиданно серьёзно заглянула ему в глаза и с трезвым здравомыслием, которого Чимбик раньше за ней не замечал, напомнила:

– Ты всегда сможешь вернуться, если передумаешь. Скажешь, что попал тут в плен и сумел освободиться только спустя какое-то время. Это не дорога в один конец.

Эти слова определённо возымели действие - Блайз наконец-то расслабился и сумел посмотреть в глаза брату. Решение, ещё минуту назад бывшее судьбоносным и бесповоротным, теперь стало простым и обратимым. Он всегда сумеет всё исправить.

Чимбик не стал его разубеждать.

– Ты тоже можешь передумать, - на этот раз Свитари обращалась уже к нему.
– Вы с Блайзом определённо понимаете, как можно поддерживать связь и, если захочешь, ты в любой момент присоединишься к нам.

– Мы будем рады, - добавила Эйнджела и крепче сжала его затянутую в перчатку руку.

– Спасибо, - клон улыбнулся, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что скорее всего просто не доживёт до конца войны, если джедаи и дальше будут так же безрассудно разбрасываться людским ресурсом армии.

Сержант встряхнул головой, отгоняя дурные мысли, нехотя отпустил руку эмпатки и перешёл на деловой тон:

– Блайз, бери доспех горшкоголового. Свой отдай мне, я сотру все данные.

– Да я и сам могу, - улыбнулся Блайз. В этом был весь его брат - минимум разговоров, максимум дела и никогда ничего не пускать на самотёк.