Чтение онлайн

Гадать повторно она пока не стала и отправилась в ванную, чтобы восполнить утраченные силы и просто освежиться. Женщина открыла прозрачную пластиковую коробочку, выполненную в форме сердца, достала из нее пару зеленоватых шариков и бросила их в ванную, начинавшуюся наполняться водой. Через несколько минут по комнате стал распространяться неповторимый хвойный аромат, расслабляющий и успокаивающий. Яна с удовольствием окунулась в приятной окраски воду. Ей почему-то вспомнился Новый год, елки, огромные разноцветные стеклянные шары, подарки. Милославская вспомнила, как любил их ее сын, навсегда ушедший из жизни, и ручейки слез стали торопливо сбегать по щекам.

Последнее время боль потери двух самых близких людей этой женщиины немного утихла, но воспоминания все равно временами были настолько горькими, что, казалось, все случилось только вчера.

Яна спустила воду и встала под почти холодный душ. Ощущение было ужасным, но женщина старалась взять себя в руки и почувствовать, что она – сильная, что она может это преодолеть. Жизнь продолжалась, и как-то надо было существовать.

Облачившись в чистый, отглаженный, легкий махровый халат, Милославская прошла на кухню, взяла джезву, насыпала в нее две чайных ложки кофе, налила воды и поставила посуду на огонь. Она закурила и, помешивая готовящийся напиток, периодически втягивала в себя горьковатый дым любимых сигарет. Джемма всегда чувствовала, когда хозяйка ощущала себя особенно одинокой, и начинала ласкаться. Она и в этот раз подошла к Яне и стала тереться головой о ее ноги. Милославская потрепала любимицу по шерсти и через силу улыбнулась ей. На данный момент это было единственное близкое ей существо, которое любило Яну, как никого другого.

Кофе стало подниматься шапкой и Милославская выключила газ. Она налила напиток в маленькую чашечку и пошла в кабинет. «Джокер» продолжал лежать отдельно от колоды. Яна поставила кофе на подставку и положила ладонь на карту.

Через пару минут стало чувствоваться таинственное взаимодействие. Тепло от «Джокера» исходило такое же, как от чашки кофе, только оно было какое-то сухое, приятное. Яна надеялась увидеть продолжение прекрасного видения, в котором мальчуганы безнаказанно меряли лужи, и попытаться «расшифровать» его. Однако, одна за другой, стали появляться цифры, большие, черные, жирные. Сначала они промелькнули очень быстро, потом в глазах установилась молчаливая темнота. Так было не больше минуты. Затем цифры появились вновь, уже задерживаясь в сознании немного дольше.

Милославская имела хорошую память и запомнила все, даже порядок возникновения таинственных знаков. Придя в себя, она зафиксировала увиденное на бумаге и положила обрывок листа в блокнот, чтобы не потерять его. «Джокер» приподносил сюрпризы, но рано или поздно, им находилось объяснение, поэтому даже его информация являлась ценной.

Запиликавший звонок телефона окончательно заставил Яну очнуться от размышлений.

– Да, – меланхолично ответила она.

– Надо говорить не «да», а «алле, Яна на проводе», – раздалось в трубке.

– Три Семерки? – попыталась угадать Милославская.

– Он самый.

– Какие новости?

– Обрадовать тебя нечем. Все чисто. К исчезновению оружия девицы н-никакого отношения не имеют!

– Ты уверен? – в голосе Яны чувствовалось сомнение.

– Больше, чем когда-либо. И ночных бабочек, и их «папу» прижали, как следует. Их рассказ полностью совпадает с откровениями Щербакова. Таня Климова утверждает, что когда Андрей одевался, пистолет был на месте. Девицы хором восклицали, что ребята, после того как их проводили, сели «догоняться». И водки, и пива было море. так что неизвестно, как они дальше организовывали досуг.

– Я-а-сненько, – протянула Милославская.

– Так что, увы, моя милая… – Руденко сочувственно вздохнул. – Проси новых подсказок у потусторонних сил, – закончил он шутливо.

Джемма отрывисто залаяла во дворе, и Милославской пришлось распрощаться с Семеном Семенычем, чтобы посмотреть, кто пожаловал. Собака обычно по пустякам шума не поднимала. Соседи дивились этому, так как их, даже породистые псы, поднимали неимоверный лай, как только кто-то появлялся в начале улицы. Это не на шутку раздражало, особенно ночью или ранним утром, когда все спали. Джемма же такого себе не позволяла. Она терпеливо молчала и прислушивалась, и только в том случае, если прохожий намеревался войти в их калитку, начинала бить тревогу.

Не найдя подле себя тапочек, Милославская босиком зашлепала к выходу. Через стекло веранды она увидела, что кто-то дергает щеколду, но войти не решается. Еще бы – Джемма слишком ревностно охраняла жилище своей хозяйки. Калитка не доходила до земли и внизу были видны женские туфли. Они не показались Милославской знакомыми.

– Кто там? – крикнула она издалека.

Последнее время в Агафоновку очень уж зачастили продавцы дешевых тюлей и занавесок. Они ходили по домам, предлагая свой далеко не качественный товар. Кто-то покупал, кто-то отказывался. Не проходило и двух недель, как ловкие торговцы вновь начинали путешествовать по той же местности, стучась в те же самые дома. Некоторые, не выдержавшие бестолкового навязчивого лепета, посылали таковых подальше. Те, кто в силу своего воспитания этого сделать не мог, вынуждены были выслушивать до конца красноречивое описание достоинств товара, молча кивать, а потом, извиняясь, отказываться.

Поэтому Яна не спешила открывать калитку, а только издалека интересовалась, чем может служить. Голос, ответивший «я», показался Милославской знакомым.

– Вера? – неуверенно произнесла она.

– Да, это я, Щербакова.

Гадалка, сунув ноги в старенькие шлепанцы, заспешила к воротам, по пути скомандовав Джемме замолчать. Представ перед Милославской, Вера посмотрела на нее немного виновато и объяснила:

– Я сегодня всю ночь не спала, время идет, а продвижений никаких. Или, быть может, вы что-то от меня скрываете? Мне так кажется. Яна Борисовна, будьте пожалуйста откровенны. Нам не на что надеяться? Лучше горькая правда, чем…

Милославская не дала гостье закончить.

– Так, спокойно. Во-первых, у порога не разговаривают, пройдемте в дом.

Щербакова послушно, но несмело последовала за гадалкой. Яне хотелось как-то отвлечь Веру, успокоить ее, поэтому она предложила.

– Вы меня угощали пирогом? Угощали. Теперь моя очередь. Только его сначала его надо испечь. Будете моей помощницей?

– Ой, что вы?! Зачем?! Не стоит суетиться! Я не отниму у вас много времени.

– Это не суета, а удовольствие. Я люблю печености, только вот возиться с ними не хочется, да и нет смысла…. я же одна. Уж коль нашлась неплохая компания, можно что-нибудь сообразить, а во время процесса побеседовать, – пыталась убедить гостью Милославская.

Вера все равно чувствовала себя неловко и продолжала оправдываться:

– Я вам звонила, но никто не отвечал.

– Я наверное к Руденко ездила, – предположила Яна, доставая на стол продукты для приготовления пирога, – это мой приятель, милиционер, он мне в расследованиях помогает. Так что не переживайте, с его помощью точно пистолет вернем!

Эта оптимистическая нота в голосе экстрасенса заставила Веру улыбнуться и стать более раскованной.

– Между прочим, вас надо поругать, – Милославская насыпала в большую пластиковую чашу муку, – как же вы в таком положении решились совершать столь длительное путешествие? С одного конца города на другой….

– Меня соседи подвезли, у них в Агафоновке дача. Когда увидела, что они собираются, подумала о визите к вам, уж извините.

– Извиняться не за что, у меня к вам вопрос есть, – Милославская вспомнила про таинственные цифры, приподнесенные ей во время общения с «Джокером».

Вера приняла вид полной готовности к решению любых проблем, но Яна не стала сходу озадачивать и без того взбудораженную женщину. Она намеревалась готовить пирог «Мазурка» и заставила гостью измельчать орехи. Та сама была мастерицей на всякие вкусности, поэтому с удовольствием принялась выполнять поручение, интересуясь всеми тонкостями рецепта.