Чтение онлайн

Просто же здесь об этом написано, усмехнулся Ульф про себя. Это ведь и есть их способ маскировки. Чтобы замечать такую рябь, не входя в замедление, Ульфу пришлось очень долго тренировать зрение на специальном симуляторе. Без этого мозг просто не обращал бы внимания на многочисленные, но микроскопические изменения – они казались оптической иллюзией, обманом зрения. И пускай взгляд Ульфа усиливали импланты – его мозг много недель учился выхватывать преображение ликвита из визуального шума вокруг.

Активность метаморфического комплекса вызывает крайне опасный для ликвитов побочный эффект. Постоянные перегрузки головного мозга постепенно ослабляют возможности ликвита по контролю метаморфического комплекса, в результате чего комплекс начинает функционировать в «фоновом режиме», вызывая случайные мутации, как правило – непосредственно в области головного мозга. При диагностике их легко спутать с раковыми опухолями. Достаточно быстро – в течение нескольких месяцев – появившиеся в ходе мутаций образования становятся неоперабельными. Ликвит может некоторое время сдерживать развитие данных образований с помощью, собственно, метаморфоз, но затем теряет такую возможность, и единственным способом спасти его становится перенос сознания.

Именно перенос сознания в искусственно созданное тело является на сегодняшний день и единственным способом создания ликвита. Опыты по их естественному размножению не принесли успеха. Половые клетки ликвитов, как мужчин, так и женщин, функционируют нормально, однако зародыш при их слиянии оказывается человеком стандартной анатомии. Женщина-ликвит при этом в состоянии выносить и родить его, но лишь при условии отсутствия существенных метаморфоз в период беременности. Попытки метаморфически редактировать эмбрион практически всегда приводят к его смерти. В условиях Ифиса дети ликвитов рождаются и растут как обычные люди, а в возрасте шестнадцати лет, будучи психологически готовыми к взрослой жизни, переживают перенос сознания в метаморфическое тело взрослой особи…

Ульф закрыл файл. Мда, ну и жизнь. После такого неудивительно, если ликвит начинает творить странные вещи.

Интересно, как они в самом начале выглядят? Если метаморфические тела делают на фабриках, вряд ли их создателям есть дело до внешности – новый хозяин настроит, так зачем морочить голову? Должно быть, они рождаются совсем… безликими.

Но это во второй раз. Для чего же второе рождение? На Ифисе у них по-прежнему остаётся право на него – только какой в нём смысл? На любой другой планете метаморфизм – преимущество. На Ифисе – все ликвиты одинаковы в своём разнообразии.

Видно, дело не в преимуществах…

Да, ещё интереснее – что у них внутри. Легко ли помнить, кто ты такой, когда у тебя нет своего лица? Или всё же они считают какой-то облик своим главным, а другие – вариациями?

Этак можно и до раскола личности дойти. На бесконечное количество вариантов. С другой стороны, ликвит тогда будет идеальным актёром. Если можешь принять любую форму – почему бы не менять и содержание? Не просто выглядеть, а быть кем угодно. Особенно, когда обладаешь полным контроль над организмом – а значит, и над каждым нейроном мозга.

Ну и жизнь.

Нет, совершенно неудивительно, если у них крыша едет от этаких странностей. Вопрос в том, куда она едет. И что будет, когда она совсем упадёт.

Новый звонок застал Ульфа поздним вечером, в тот момент, когда он уже собирался спать. Звонила, разумеется, Таня.

– Дуй к Рамону, – сказала она ещё короче, чем это обычно делал Сато. – Он что-то унюхал.

У Рамона их глайдеры приземлились почти одновременно. Таня критически оглядела Ульфа – у того из-под пиджака виднелась домашняя футболка.

– Рамон, видно, не любит говорить по ГалаВебу? – догадался Ульф, пока разъезжались ворота знакомого дома.

– Боится прослушки, – пожала плечами Таня. – Даже когда имеет дело с нами. Профессиональная деформация.

Рамон в этот раз предпочел куда более официальный наряд – рубашка с пальмами и белые шорты. Его глаза прятались от блеска трёх крупных лун Эскаана под темными очками и полями бежевой шляпы.

– Проще пареной саганодендры, – сказал он, закрыв за собой дверь кабинета. – Один человек Мболи сегодня утром заходил. Он у меня плотно сидит на крючке, жить не может без…

– Что он сказал? – оборвала его Таня.

– Ну вот, и похвастаться не дали, – обиженно протянул Рамон. – Короче, в доме Мболи все на ушах. Говорят, завтра вечером он куда-то едет – это само по себе событие! – и едет с целой кучей своих парней. То ли на перестрелку, то ли на переговоры.

– Скорее всего, переговоры, – заключил Ульф, – а там по ситуации. К кому?

– Черт его знает. Ясно только, что Мболи в бешенстве от этого типа.

– От типа?

– Да, вроде как какой-то хрен с горы перешёл ему дорогу. И самым наглым образом, чего-то требует ещё… Я, кстати, слышал, будто Кармен грохнули?

– Не делай такое наивное лицо, – сказала Таня. – Ты в состоянии сложить два и два.

Рамон рассмеялся.

– Что ж, тогда у меня всё. Только… вы же помните про наш уговор.

– Ты не при делах, – сказала Таня, вставая со старого пыльного дивана. Диван с облегчением крякнул. – Как всегда. Но между делом – продолжай копать. Мы по-прежнему ничего не знаем о делах Мболи.

– Сделаю всё, что в моих силах. – Рамон на прощание приподнял шляпу.

Снаружи, несмотря на поздний час, было шумно. Из клубов доносилась музыка, из богатых домов – восторженные вопли закрытых вечеринок. Что там происходило, оставалось только гадать – полиция давно не интересовалась, не в силах совладать с юридической мощью хозяев.

– Он готовится, – сказал Ульф. – Будет что-то экстраординарное. Иначе не стал бы тянуть со встречей до завтрашнего вечера, а провернул бы всё сегодня.

– Провернул бы что? – спросила Таня. – И кто? Спотти или его заказчик?

– Неважно, – сказал Ульф после секундной паузы. – Грязная работа всё равно за Спотти. Будь это просто переговоры – они бы не медлили.

– Может, хозяин Спотти ещё не приехал, – предположила Таня. – Занятой ведь человек, наверное.

– Занятой, – согласился Ульф. – Но вполне вероятно и другое: Спотти Стив – сам себе хозяин и решает свои личные вопросы. Это пока базовая версия.

– Почему? – Таня практически рассердилась. – Он же наёмный убийца. Какие у него вообще могут быть личные вопросы?

– Есть улики, – сказал Ульф. – У нас есть. И они говорят – Спотти затеял что-то крупное. Сам. Чужой руки здесь не видно.

Хотя это как посмотреть.

– Тогда установим наблюдение за домом Мболи, – сказала Таня. – Будем пасти всех, кто въезжает и выезжает, и когда придёт время встречи – мы будем на ней.