Чтение онлайн

– Господи, жуть какая, – подперев по-бабьи подбородок, бормотал старший политрук, мгновенно растеряв свой боевой вид. – Это офицер немецкий? Нашивки серебряные и крест.

Он нагнулся, чтобы снять крест, но его бесцеремонно отпихнул ногой комбат Зимин.

– Это – солдаты. Погибшие. Которые не прятались, как ты. Пошел вон! Впрочем, постой. Полуторку с ранеными надо доставить в санбат. Становись на крыло и гони. Попробуй брось на полдороге!

– Вы что, товарищ комбат. Я…

– Шевелись, обстрел начался.

– Зря ты ему раненых доверил, – сказал Журавлев.

– А куда еще этого урода девать? Довезет, из шкуры вылезет. Ему и свою жизнь спасать надо.

Немцы усилили пулеметный огонь и приближались мелкими группами. Оставшиеся орудия взрывали, как попало. Когда закончились толовые шашки, бросали в стволы гранаты.

Никак не могли осилить массивную «шестидюймовку». Костя Орехов принес канистру бензина, подтащили ящик с пороховыми зарядами и подожгли.

Николай Мальцев возился с грузовиком ЗИС-5, пытаясь его завести. Некоторые шины были пробиты, но хоть на ободах преодолеть эти полтора километра. Кто-то предложил прицепить легкую полковую пушку.

– Она всего девятьсот килограммов весит.

– Дай бог людей погрузить, – отозвался Журавлев.

Пули нащупали цель, начали взрываться первые мины. Зимин уже отправил в сторону леса легкораненых и часть молодняка. Они, пригибаясь, бежали, иногда кто-то падал. Огонь усиливался. Бойцы уже подкатывали «полковушку», собираясь зацепить ее за крюк.

– Пушка легкая, пригодится…

Взрыв подбросил слишком настырного красноармейца. Остальные прыгали в кузов. Втащили неудачливого артиллериста, штаны были излохмачены мелкими осколками. Едва тронулись, как по кузову резанула одна, другая очередь, полетели щепки. Мальцев гнал машину, пригибая голову, пули вышибли лобовое стекло, ранили стоявшего на подножке красноармейца.

Машина слушалась с трудом. Баранку выворачивало из рук, хлопали, тормозя движение, пробитые скаты. На вражеский огонь отвечали очередями «дегтяревых», винтовочными выстрелами. Боезапас к автоматам ППШ израсходовали во время боя.

У опушки леса двигатель заклинило, бойцы бежали, захватив погибших. Разрывы мин плясали вокруг грузовика. Сорвало крышу капота, разнесло деревянную кабину, затем рванул бак и ЗИС-5 вспыхнул огромным костром.

Вымещая злость за свои потери, немцы всадили в него еще несколько мин, раскидав далеко в стороны горящие обломки.

– Валяйте, беситесь! Поздно локти кусать, – кричали бойцы.

– Пушки ваши тю-тю…

Возбуждение длилось недолго. Ну, провели удачный бой, уничтожив полтора десятка своих же собственных орудий, захваченных немцами. Политрук Зелинский насчитал без малого полсотни убитых немцев.

– Сбавь десяток, – усмехался Журавлев. – Или тебе по должности так считать положено?

– Точно, сорок, – стоял на своем возбужденный боем политрук.

Возбуждение вскоре прошло. Чему радоваться, если наших погибло почти сто человек и сколько раненых в санчасть отнесли. Батальон Зимина снова сократился до размеров роты.

Немцы (их тогда иногда называли «гансами»), глядя на искореженные орудия, больше не пытались дразнить окруженных русских.

До вечера мелкими группами налетали самолеты, сбрасывали бомбы, одной из которых был смертельно ранен командир полка. Перед смертью он позвал комиссара, пытался с усилием шутить с красивым хирургом Натальей Викторовной.

– Не успели мы с тобой, Наташа…

Главврач, у которой за день умерли в санчасти десятки раненых, даже не пыталась изобразить улыбку. Ей был глубоко неприятен этот безвольный и нерешительный командир, так и не постигший к сорока годам науку воевать.

Волею судьбы и одного из земляков-генералов, он возглавил полк, три тысячи человек. Разбросал его по частям, не задумываясь о смысле приказов, и фактически погубил.

Когда умершему командиру полка закрыли глаза, а интендант суетливо снимал размеры для гроба, она неприязненно спросила комиссара:

– Теперь вы, конечно, будете командовать. К кому мне обращаться насчет раненых?

Если бы комиссар ответил утвердительно, она и к нему потеряла бы уважение. Но комиссар многое понял за последние сутки и дал ответ, неожиданный для многих.

– Я комиссар пограничного отряда. Полком должен командовать профессиональный военный. Предлагаю кандидатуру комбата Григория Пантелеевича Зимина. У него достаточно опыта, сегодня он это доказал, уничтожив вражеский дивизион, почти два десятка орудий.

Начальник штаба полка погиб еще раньше. Выбирать предстояло из комбатов. Один из них, в майорском звании, видимо, не сомневался, что выдвинут его.

– Зимин смелый и опытный командир. Умеет принять правильное решение, батальоном командует грамотно…

– Ну, дальше, дальше, – повернулся к выступавшему всем телом начальник особого отдела Лесков. – Телись быстрее. Ты какую-то другую кандидатуру хочешь выдвинуть?

– Да, хочу.

Седые волосы от резкого движения надвинулись на глаза. Особист откинул их и уставился на майора.

– Товарищ Зимин хороший комбат, – начал майор. – Но опыта руководства крупными подразделениями не имеет. Долгое время занимал должность взводного командира. На Финской войне был повышен до командира роты, а батальоном командует всего одиннадцать месяцев.

– Точно одиннадцать? – щурил с непонятной усмешкой белесые светло-голубые глаза особист. – Хорошо считать научились. Наверное, готовились к выступлению, все по полочкам. Сам-то ты воевал?

– Не пришлось, – поднялся майор-комбат, хотя вставать было не обязательно. Особист не являлся его командиром. – Но батальоном командую четыре года. В прошлом году закончил академию имени товарища Фрунзе.

– А чего ж твой батальон не послали немецкие орудия уничтожить? Григория Зимина послали, и он справился. А насчет тебя я не уверен.

Кандидатуру Зимина утвердили. Кроме комиссара и особиста, поддержали капитана командир саперного батальона и заместитель комполка по тылу. Не теряя времени, новый командир начал подготовку к прорыву из окружения. Предстояло решить множество разных вопросов и в том числе организовать эвакуацию раненых.

Упущенное время сильно осложнило положение полка. Если вчера еще можно было просочиться, выйти под покровом недолгой ночи, то сейчас обстановка стала совсем другой. За прошедшие сутки батальоны, роты, остатки пограничных застав понесли большие потери.