Чтение онлайн

Сотни танков шли с опозданием, плутали по дорогам, сжигали подшипники и останавливались, опустошив баки с горючим, не дойдя до места боя. Восьмой механизированный корпус, имевший 900 машин, в том числе 170 современных танков Т-34 и КВ, пройдя пятьсот километров, потерял половину своих машин, еще не вступив в бой. Не лучше обстояли дела и в других корпусах.

Я уже не говорю об орудиях, минометах, грузовиках, бесследно исчезавших среди неплохих дорог Западной Украины. Да и само сражение, как описывается в документах, почти не управлялось командованием фронта.

Результат: 175 тысяч погибших и попавших в плен бойцов и командиров, горы разбитой или вышедшей из строя бесхозной техники и торопливое отступление. Тридцатого июня немцами был взят Львов, а двумя днями раньше – Минск.

Но я пишу не историческое повествование. Моя цель рассказать об упорных боях пограничных застав, других частей, принявших удар на Юго-Западной границе. А уделил несколько слов танковому сражению, потому что оно имело весьма трагичные последствия для остатков полка капитана Зимина и шестой заставы Журавлева.

В тот день колонна шла ускоренным шагом навстречу гремевшему впереди сражению. Было ясно, это не бой местного значения, а что-то гораздо более серьезное. По дороге к полку Зимина присоединились остатки еще одного стрелкового полка.

Две сотни бойцов под командованием старшего лейтенанта, винтовки, ручные пулеметы и «сорокапятка» на конной тяге. До этого дня встречавшиеся группы предпочитали идти своим путем. Легче проскользнуть малым числом.

Вскоре к Зимину присоединилась еще одна группа красноармейцев, остатки пограничной заставы соседнего отряда, и даже полсотни уверенных в себе бойцов разведбата. В добротных сапогах, с автоматами и ножами на поясах.

– Пойдем пока вместе, – сделал одолжение лейтенант, их командир. – Мы обузой не станем. Разведку обеспечим и прочее.

Слишком вольный вид разведчиков очень не понравился Журавлеву. Шагали они вразброд, что-то грызли на ходу, смеялись. Старшина Будько хотел напомнить им, что все продукты сдаются в общий котел. Но, рассчитывая на скорое соединение с нашими войсками, оставил эту тему.

Правда, не выдержав, сделал замечание:

– Шагайте колонной и меньше шума. Немцы кругом.

– Не надоело бояться, папаша? – с усмешкой поддел его лейтенант в телогрейке с трофейным «парабеллумом» за поясом.

– Старшина заставы Будько, – сдерживаясь, представился он лейтенанту-разведчику. – Наведите порядок среди своих людей.

– Маузер у немца отнял? – спросил вместо ответа лейтенант.

– Награжден реввоенсоветом Туркестанского пограничного округа. Постройте взвод как положено.

– Пусть люди отдохнут. А после мы впереди пойдем, дорогу разведывать для вас будем.

Но Григорий Зимин проведение разведки слишком вольной группе не доверил:

– Немедленно представьте список личного состава адъютанту и шагайте в общей колонне. Не вздумайте разбредаться, патрули откроют огонь как по дезертирам.

Пограничники Журавлева и взвод Кондратьева двигались впереди вместе с полковыми разведчиками. Отделения охватывали дорогу, фланговые тропы и немедленно докладывали обстановку Зимину. Наталья Руденко, догнав Федора, остановила его. Достала из полевой сумки четвертушку шоколадки и протянула на ладони, как кормят детей.

– Съешь, пока не растаяла.

– Лучше раненым отдай.

– Только не кочевряжься. У тебя рост сто восемьдесят три, одни мослы да усохшие мышцы остались. Таким двойной паек положен. Ешь и не спорь.

Кондратьев заколебался, протянул было руку, но на них смотрели. Лейтенант, отмахнувшись, зашагал прочь.

Вскоре колонна остановилась. Предстояло решать, какой путь выбрать дальше. Лесная колея тонула в болоте и вела куда-то в сторону. По проселку двигались немецкие войска. Имелась еще одна дорога, малонаезженная, но она упиралась в мост.

На дне оврага билась о камни быстрая речка. Мост длиной метров восемнадцать представлял из себя три толстых сосновых ствола, переброшенных через каменистую трещину. Хлипкий настил позволял проехать в одну сторону телеге или разминуться двум всадникам.

Мост охранялся отделением немецких солдат, там же дежурили десятка полтора оуновцев в новой черной форме. Разглядели несколько пулеметов, которые на этом узком участке способны держать под огнем целый полк и не пропустить его.

Федор Кондратьев, возглавлявший разведку, доложил, что переправить семьсот человек и два десятка подвод займет часа полтора. Да и удастся ли взять мост? Тоже вопрос. В лоб не полезешь, перебьют…

– Лучше пройти по лесной дороге. Меньше риска, – высказал он свое мнение.

С ним согласился и Зимин, но повторная разведка обнаружила, что лесная дорога тоже перекрыта, а обочины заминированы. Окончательное решение приняли, когда впереди усилилась орудийная канонада.

Явственно слышался гул моторов. В небе вспыхивали короткие ожесточенные схватки. Эскадрилья бомбардировщиков наткнулась на советские истребители. Загорелся, разваливаясь в воздухе, один бомбардировщик, задымил второй. «Юнкерсы», беспорядочно сбрасывая бомбы, ушли. На тупоносые «И-16» накинулись «мессершмитты», к земле летели горевшие «ишачки», изредка немецкие истребители.

– Насмерть дерутся, – сказал помощник по комсомолу Усанов. – Вот что значит «сталинские соколы». А мы тут раздумываем…

Трусоватый, предпочитавший держаться в тени, старший политрук Анатолий Усанов после жалел о своей необдуманной фразе.

– Наши наступают, значит, и нам телиться нечего, – решительно проговорил Федор Кондратьев.

Его поддержал Журавлев. Начальник особого отдела Лесков задал несколько вопросов о проходимости лесной дороги, подумал и поддержал обоих:

– Завязнем в лесу, а тут каждый час дорог. Будем решаться, Григорий Пантелеевич?

Редко улыбавшийся особист сейчас весело хлопнул командира полка по плечу:

– Семьсот штыков! Свалился сверху и в бой!

У старшего политрука Усанова сжалось сердце. Он чудом уцелел, когда уничтожали артиллерийский дивизион, а перспектива атаковать простреливаемый со всех сторон мост могла обернуться неминуемой гибелью.

– Чертов мост, – потирал руки Зелинский. – Помните, Суворов такой штурмовал в Альпах? А чем мы хуже?

– Напрямую мы его не возьмем, – негромко отозвался Кондратьев. – Уже пытались до нас прорваться. Под обрывом сотни полторы трупов гниют. Отсюда слышно, как вороны каркают.