Чтение онлайн

Начался второй день осады. Работал вовсю кустарный патронный завод. Подводчики собирали стреляные гильзы, сносили их Прохорову. Его помощники быстро наловчились делать патроны. Даже пули все больше походили на настоящие. Правда, пули эти, не имея оболочки, летели недалеко. Но ведь бандиты были рядом. И самодельные делали свое дело. Теперь настоящие патроны были лишь в диске пулемета. Да и тех оставалось на две-три хороших очереди.

И все-таки вторые сутки бандиты ничего не могли поделать с осажденным гарнизоном. К вечеру им удалось захватить магазин, расположенный на отшибе. Это была тяжелая потеря для осажденных: там были все запасы продовольствия.

— Придется есть пшеницу, — сказал Фейсенко, на плечах которого лежало снабжение осажденного гарнизона.

Что ж, пшеница так пшеница. И кашевар варил в общем котле зерно. Ни посолить, ни заправить варево было нечем.

Неожиданно свалилась другая беда… В короткую передышку между атаками бандитов Фейсенко сообщил:

— Вода подходит к концу.

— Откуда всегда брали воду? — спросил Слесарев у Фейсенко.

— Из Кзыл-Агачки. Есть водовозка. По утрам водовоз привозил воду, наполняя ею бочки для питья. Брал себе, сколько требовалось, кузнец.

— Проверьте, сколько воды осталось!

— Уже проверил. Литров тридцать, не больше.

— Тридцать литров? Не густо. Без моего разрешения не тратить ни капли. Только на пищу.

Но что такое тридцать литров на семьдесят с лишним человек?

— Будем рыть траншею к речке, — приказал начальник гарнизона. — По очереди. День и ночь. Пока не пробьемся к воде. Река недалеко. — И Слесарев первым взялся за заступ, чтобы пробить дыру в стене кооператива, обращенной к речке.

— Идут! — крикнул наблюдатель через некоторое время.

Слесарев бросил заступ на краю уже глубокой ямы и кинулся на крышу к пулемету. Вспыхивал бой.

…Так проходили часы, сутки. Осажденные отбивались и одновременно укрепляли свой бастион мешками с пшеницей, землей, вынутой из траншеи, которую начали копать. Готовились они и к рукопашной схватке, ковали пики полосового железа. На отдых не оставалось времени. Если удавалось бойцу подремать прямо у амбразуры — это было большой удачей.

В перерыве между боями был оформлен второй приказ по гарнизону Кзыл-Агачского красного отряда. В нем, помимо прочего, говорилось:

Всему гарнизону приказывалось

Предписывалось боеприпасами усилить снаряжение патронов, для чего имеющийся запас дроби перелить на пули, бойцам патроны расходовать по возможности экономно и открывать огонь по наступающим лишь в крайнем случае.

Приказами и распоряжениями начальника гарнизона и его помощника между участниками обороны были строго распределены обязанности. Чтобы дать возможность людям отдохнуть в часы затишья, в караул одновременно выставлялось по пять человек от каждого отделения. Одним словом, был введен порядок воинского подразделения в обороне. В этом Слесареву большую помощь оказывал Николай Ковалев.

На столе начальника отряда затрещал «эриксон» — старенький, видавший виды телефонный аппарат. Зырянов снял трубку.

— Слушаю!

— Здравствуйте, товарищ начальник! Говорит уполномоченный ОГПУ из Талды-Кургана. В районе появилась многочисленная кулацкая банда. Она движется, по нашим данным, на город, захватила ряд сел. Сейчас бой идет в Кзыл-Агаче, где засела группа пограничников, пославших ко мне за помощью двух допризывников. Красноармейцев немного, на длительное сопротивление их рассчитывать нельзя. У меня послать в Кзыл-Агач некого. В Алма-Ату я уже доложил. Вероятно, вот-вот вы из столицы получите приказ оказать нам помощь. Часть бандитов движется, по нашим сведениям, на Талды-Курган. Одним словом, ждем вашей помощи.

Зырянов немедленно вызвал начальника штаба и командира маневренной группы Анзигитова. Те быстро явились.

— Обстановка осложнилась, товарищи! — говорил собравшимся начальник отряда. — Всех прошу к карте. Только что сообщил из Талды-Кургана райуполномоченный ОГПУ о появлении крупной кулацкой банды. Она либо возникла на месте, либо по частям переброшена из-за кордона. Группа наших пограничников осаждена в Кзыл-Агаче. Необходимо выяснить, как наши бойцы попали туда, и немедленно оказать им помощь. Анзигитов, поднимай мангруппу «в ружье» и маршем выдвигайся в район Талды-Кургана. Учебный взвод Головина — в твоем распоряжении. Начштаба, немедленно соединись с округом, потребуй аэроплан. Мангруппе двигаться через Алтын-Емель и Кугалы…

В кабинет с ворохом телеграфных лент вбежал дежурный по части.

— Телеграмма из Алма-Аты.

— Давай скорее!

Начальник отдела, быстро перебирая белую ленту, прочитал:

— Значит, наш план правильный, — сказал начальник отряда. — Жаль, что Турксиб далеко. А то бы через несколько часов были на месте. Выяснили, что за группа бойцов в Кзыл-Агаче?

— Выяснил, — ответил дежурный. — Отделком Слесарев с тринадцатью бойцами из нового пополнения.

— Сколько они держатся?

— Трое суток.

— Как вооружены?

— Винтовки и по подсумку патронов. Есть в разобранном виде ручной пулемет. Но патронов к нему нет.

— Да, без патронов трудно держаться. И доставить их нет возможности. Возможно, на месте что-либо придумаете.

Считанные минуты потребовались курсантам и бойцам маневренной группы для сборов по тревоге. Иван Головин первым доложил о готовности.

Мангруппа и учебный взвод вышли форсированным маршем поздно вечером. По дорогам Семиречья двигались со всеми мерами предосторожности, выставив боевое охранение, разведку и группу прикрытия. Однако все обошлось благополучно. В селах и аулах, встречавшихся по пути, было спокойно. Коммунистические отряды из сельских активистов, поднятые пограничниками, были готовы к обороне. Коммунисты и комсомольцы вооружились, ночью несли патрульную службу, а днем выставляли наблюдателей.

Но чем ближе подходили к Талды-Кургану, тем обстановка становилась нервознее. Кто-то распускал панические слухи о восстании против Советской власти, о том, что восставшие расправляются со всеми колхозниками, не щадя ни женщин, ни детей.