Чтение онлайн

— Пойдем дальше, на Лучки, — решил сержант.

— Мост им оставим? — с огорчением вырвалось у Лыкова. Зайцев насупил брови.

— А чем, рыжим портфелем, что ли, его подорвешь? — ответил наконец он, не понимая, чего это вдруг развеселился Лыков.

Красноармеец улыбался потому, что сержант и сам был рыжеватым, с крупными веснушками на лице, на руках.

Вдруг до их слуха донесся бойкий заливистый храп: во дворе на сене беззаботно спали два красноармейца. Сержант перепрыгнул через плетень, затормошил парней, попробовал усадить их — бесполезно. И тот и другой валились, не пробуждаясь.

— Вояки! — услышал Зайцев позади себя женский голос.

В сенцах стояла сгорбленная старуха. Щуря бесцветные глаза, она укоряла:

— Тикаете, с ног аж валитесь…

— Вы лучше, мамаша, пожевать дайте, — подошел к ней Лыков.

Очнулись спавшие, зашарили руками по сену, отыскивая винтовки.

— Вы что? — напустился на них Зайцев. — Немцы под селом. Давай за мной!

— Шо ж вы покидаете? — опять появилась старуха, подавая Лыкову хлеб и кусок сала. — На, сховай!

Она еще раз сбегала в дом, продолжая ворчать и жалеть одновременно, даже ткнула костлявым кулачком сонного красноармейца в спину, а другой рукой совала ему в карман вареную картошку.

К группе Зайцева присоединились еще несколько красноармейцев, и сержант подвел их поближе к мосту: по нему уже ползли два легких танка с автоматчиками.

Наскоро заняли оборону в кустах на краю села. Открыли огонь.

— Отсекай автоматчиков! — разнеслась команда Зайцева. — Пропускай танки!

Он, конечно, не забыл о том, что остановить танки им нечем. Но в его словах звучала уверенность.

Гитлеровцы все же проникли на прибрежную окраину Сенчи и сразу исчезли с глаз. А танки, вяло постреливая из пулеметов, взревели и стремительно понеслись через село по крутой дороге.

Зайцеву показалось странным, почему немцы оставили его группу в покое. И словно бы отвечая на недоумение сержанта, с южной стороны села донеслось разноголосое, не успевшее окрепнуть в едином порыве боевое «ура». Между домами он увидел быстро приближающихся красноармейцев. «Покосят их», — тревожно подумал Зайцев и вскочил, широко взмахнув рукой:

— За мной! Бей автоматчиков!

По селу с противоположного берега ударили пушки. Неподалеку затрещали вражеские автоматы. Зайцев сообразить не мог, откуда палят прорвавшиеся к селу гитлеровцы. И понял лишь тогда, когда Лыков вскинул винтовку и, почти не целясь, выстрелил. С высокого дерева за домом, ломая ветки, свалился фашист.

Встречная лавина бойцов уже ворвалась на мост, и, неся потери, отступала.

— Назад! В оборону! — гремел голос командира в кубанке, с маузером в руке. Он не обращал внимания на рвущиеся снаряды, носился по берегу, худощавый, быстрый, со свирепым, острым взглядом. В одной петлице у него было три шпалы, в другой две: одна отлетела.

Зайцев хотел доложить командиру о танках, ушедших на высоту за Сенчу, и оторопел при виде необычных бойцов с винтовками: почти все они были со шпалами в петлицах. У некоторых на груди вороненой синью поблескивал почетный чекистский знак с выделяющимся мечом; сержант понял, что перед ним особисты — армейские контрразведчики.

— Что за диковинку приглядел? — напустился на Зайцева лихой командир, а увидев в стороне «войско» сержанта, спросил помягче: — Это вы лупили фрицев?.. Смело! Отчаянно!

Уловив момент, Зайцев доложил:

— Два танка, товарищ подполковник, ушли за Сенчу. Как бы они не пальнули оттуда.

— Верно говоришь, сержант… как тебя?

— Зайцев.

— А меня Чураков. Ты давай-ка дуй со своими на гору, занимай там на всякий случай оборону. Людей я подошлю. Лопаты достаньте, окапывайтесь.

Зайцев козырнул и живо повел свое отделение вверх по пыльной дороге, слыша позади себя напористый голос Чуракова:

— Какой прокурор, какие деньги? Винтовку в руки! Вон у раненого лейтенанта Малишевского забери. А тебе, кассир, маузер. Я шмайсер достану, видишь, фриц на дереве оставил.

Начали окапываться. Подходили новые группы бойцов. Некоторые из них несли связки гранат, бутылки с горючей жидкостью.

У Зайцева разгорелись глаза. Он ощутил заботу о его группе и спокойнее думал о тех, кто залег у моста.

Наблюдательным пунктом сержант избрал ветряную мельницу, взобрался на перекладину под самую крышу, откуда широко просматривалось поле, наполовину убранное от хлеба, кое-где торчали скирды, а слева клином простиралась рощица. За ней, к южному краю села, тянулась вереница выходящих из окружения воинов. Они еще не знали, что путь за реку отрезан и предстоит снова пробиваться через вражеское кольцо.

Зайцев не видел, как по широкому деревянному мосту устремились вражеские танки. Он обернулся, когда услышал вспыхнувшую пальбу.

Дернулся от взрыва и скособочился головной танк, а идущий следом слабо ткнулся ему в борт и попятился задним ходом — выезд с моста был прегражден. Постреливая, второй танк удалился вслед за отступившими машинами. Недолго постояв на противоположном берегу, они взяли курс на север и быстро скрылись из виду.

И еще Зайцев приметил, как со стороны села к нему выскочили всадники.

— На млын забрался. Это хорошо, — похвалил Чураков подбежавшего сержанта. — Только ты пошли туда наблюдателя, а сам в цепи будь.

Второго всадника в форме пограничника Зайцев узнал сразу.

— Товарищ полковник Рогатин! Не узнаете? — и вытянул руки по швам: — Разрешите доложить? Приказ взорвать мост под Исковцами выполнен.

— Как не узнаю. Здравствуйте! И о взорванном мосте осведомлен.

— Где наши, товарищ полковник, взвод наш, хочу сказать?

— Отошли… А Лыков тут, жив?

— Здесь я! — откликнулся польщенный вниманием Лыков, продолжая рыть окоп.

— Рад! — сказал Рогатин, и по его лицу было видно: очень рад он встрече с бойцами, которых вчера по его приказу послали на смертельно опасное дело.

— Ну что ж, — повернулся полковник к Чуракову, — у моста Котовенко справится. Танкам там хода нет. Думаю, в обход они нацелились. Ждите — нагрянут. Ни один не должен пройти. Пусть считают, что мы бьемся тут за переправу. С темнотой отходите на Лучки.

— У моста когда снимете оборону? — поинтересовался Чураков.

— Отойдете вместе, бесшумно. Мост взорвем. Пусть на рассвете штурмуют… И еще вот что, Дмитрий Дмитриевич. Отпусти-ка ты прокурора с кассиром… Пришлю тебе группу.

— Гранат лучше.