Чтение онлайн

— Да что, за сотку мочить? — подает голос Хопарь, — чего я поимел?

— Гарик, ты сделал ошибку, — куратор дает знак двоим, те поднимают его и развязывают.

— Я старался, как мог, — без надежды отвечает он. Даже если сейчас прыгнуть, пули догонят.

— Исправь, — куратор протягивает пистолет.

Значит, мочить не будут. Иначе бы разговоров не было. Надо этих убить. Плевать, что будет потом, главное, выжить. Гарик взял ствол. ПМ удобно лег в ладонь. Хопарь повернулся, и срез глушителя уперся в висок, а не затылок. Раздался хлопок, как пакет лопнули. Хопарь упал вперед и на бок. Второй лежал и скулил. Еще один хлопок.

— Молодец, Гарик, — куратор забрал пистолет, — теперь по кирпичу к ногам.

Тела двух неудавшихся бизнесменов подняли брызги около лодки, с которой двенадцать часов назад они так и не вытащили сети.

Отпускать стало только после целой бутылки водки.

— Таковы правила. Операция провалена, надо зачищать. — Куратор сидел рядом, — их убрали бы в любом случае.

— А меня? — еле ворочая языком спросил Гарик.

— Ты — другое дело. Ты — нужен. Мы утром уйдем. Поисками займутся другие люди, а ты им поможешь.

— А это все? — Гарик махнул рукой.

— Лодку притопили с пробитым днищем, тела течением унесет в водохранилище. У вас же тут сомов много? Может, и не донесет. Утопли на рыбалке. На сети сам ментов наведешь. И подбери человека сюда. А в остальном, у тебя уже все налажено. Перспективы есть.

— Да здесь не перспективы, — Гарик встрепенулся, — мечта! Все сделаю, все обустрою. Горбачева не стыдно пригласить будет.

— Горбачева не надо, — серьезно ответил куратор, — а местных посмотри. Кому девочек, кому мальчиков, кому чего. А мы с ними поработаем.

Утром Гарику было плохо. Но похмеляться он не стал. Чуйка говорила, что сила за ними. А с этими сам виноват. Надо было все под контроль брать. Не отдавать никому ни какого куска. На примете были люди. Надо ехать в Ярославль.

Анатолий Иванович с утра был озадачен. Деревня, в которой проводилась операция, промелькнула в сводке. Он бы и внимания не обратил, если бы не местный начальник участковых, его давний информатор. Пропали двое блатных. Пришлось созвониться, уточнять детали. У которого по-авторитетней, Хопаря, деньги стали водиться. А недавно моторку купил, мощный двигатель поставил. Ловили рыбу, продавали. Утонули? Тела не найдены. Какой-то нерусский строит дом. В то же время у него сменилась бригада шабашников. Те мало чего настроили, все пьяниц нанимали за себя. Пять человек жили тихо, не пили. Наняли новых три человека. Все пошло быстрей. Хоть и пьют по вечерам работяги. Еще бабка видела, как пацан через огороды пробежал, за ним шабашники гнались. Упер чего, может. Но заявлений не было. Это к делу не относится.

Вот странная активность и озадачила. По информации Москвы резидент должен был доставить что-то и куда-то, потом забрать кассету и уехать. Кассету изъяли. «Что-то» не нашли, и про «куда-то» ничего не узнать. Предположительно, прибор, замаскированный под неприметную вещь. Вроде изделия, которое Равильевич чуть не профукал. Трясли, кого можно. Агент, который резидента привозил, сознался, что он его на заднем сиденье своей «Волги» обнаружил, да в Волгу и выкинул. И даже место показал. Водолазы искали, естественно, зря.

Не находил он ничего. И девчонка не находила. Вот если бы она в корках была, тогда он бы поверил, защитил, обласкал и пристроил по нужной линии. А так она и у Равильевича не на связи. Обидно. А не врет ли он? Агентов такого рода передавать у них не принято. Ушел опер, ушли и они. Объектовые — другое дело. Или вдруг оставил для наблюдения? Смысл? Возможностей у нее нет. Связи банальные. Гуляла с интересным парнем, да и того не удержала.

Но что-то не так. Надо новенького послать в порядке контроля. Дело есть, бумагами его наполнять надо, вот и пусть проведет установку, заодно с участковым познакомится.

Утром Мария накормила завтраком: напекла блинов. Не удержалась, отозвала меня в сторону. Но на все расспросы я отвечаю уклончиво. Единственно, что рассказала, как в тюрьме сидела. Мария охала и, подперев кулаком щеку, жалостливо смотрела на меня.

— Значит, ты художник теперь?

— Дальше собираюсь. Высшее получать. Но это как получится. Думаю, если бы не знакомые, никуда не поступить.

Пока племянник собирается и заправляет мотоцикл, мы еще раз обсудили, кому отдать лодку и что говорить в случае вопросов. Кузьмич кивает, что все понял.

После завтрака идем на Юхоть.

— Дед, покажи ружье, — шепотом пристаю я.

— Ну, пойдем, — ведет он к лодке.

Короткий сверток в самодельном чехле. Дед достает обрез.

— Это из немецкой винтовки. Карабин «Маузер». Хорошая вещь.

— А что, если бы меня захватили, застрелил бы тех?

— Если бы, да кабы, — сердится он, — говорю же, на всякий случай. Пугнуть кого или сигнал подать. Убивать не хотел никого. Чуял, что так обойдется.

— И куда денешь?

— Под скамью в лодке схороню. Дружок разберется.

— А кто были эти?

— Не чекисты точно. Эти бы перехватили. С катерами и вертолетами. На бандитов тоже не похожи. Думаю, хозяева, этого, как ты называешь, артефакта суетятся. Причем, не мастера.

— А если мастера?

— Тогда нам здесь делать нечего. Без нас бы все нашли. Ты же определила, что и где, так и они нашли бы.

— Да уж, определила. Ты все уходишь от ответа, давно собирался рассказать, что за мастера бывают.

— Ну, это же условно все, дома расскажу.

Про находку не заикаюсь, доставать ее из рюкзака нельзя.

Племянник появился с двумя танкисткими шлемами на руле: «Другого ничего нет». Я уселась в коляске. Рик меня придавил, тяжелый и теплый. Дед устроился на заднем сиденье. Иж переваливается по колдобинам. Зато воздух свежий. В Новом Селе знакомый Марии взял нас с собой до Ярославля на буханке. Вот там пыли наглотались, жуть. Бедный собакен чихал пол дороги.

Первым делом из автомата позвонила маме, успокоила. На своей остановке вышли, но пошли в другую сторону — в рощу. За березами бывший аэродром зарастает кустарником. Совершенно непролазные дебри. Выискиваем полянку, недоступную для случайных собаководов и располагаемся.

— Дед, что это? — смотрю я на кругляш.

— Серьезная вещь. Видел я как-то такую. Скажи, похожа на ту, которую ЧК в Мышкине искали?

— Ну так, ощущения такие же, это да. Но та новая была, камни другие.

— Перевести понятие, предмет сей определяющее, можно, как бомба образов. В глобальном понятии, образов. Оружие такое. Древние использовали, пока сами себя не извели. А эти, знать, воссоздали.

— Это? Бомба?

— Или мина, если хочешь. Долго объяснять, как она действует. Попробую просто. Представь, есть деревни, где все довольные, счастливые, друг дружке помогают. А есть унылые места, где посмотрят, что валяешься, переступят и дальше пойдут. Так вот, эта штука усиливает унылость до катастрофы. В определенной области, конечно. Люди города покидали, бежали на край света, лишь бы подальше от такого воздействия. Оно со временем стихает. Но можно активировать. Эта вот активируется кровью. И найдена она, а не сделана.