Чтение онлайн

– Поскольку ты не можешь обратить на меня внимание дольше, чем на десять секунд, спрошу, следует ли мне написать тебе, когда буду на месте? – спрашиваю я, но он качает головой, опять же даже не глядя в мою сторону. Это один из множества раз, когда мне хочется обернуть пальцы вокруг шеи брата и выжать из него все дерьмо.

– Я слышал тебя. Я помню. И нет, мне ничего не нужно, – он бросает на меня строгий взгляд, который, вероятно, действует обольстительно на любую другую женщину, кроме меня и нашей матери. – Не влипни в слишком много дерьмовых историй, пока будешь в Вегасе.

– Я постараюсь, чтобы мой документ, удостоверяющий личность, не украли на сей раз, – обещаю я, даже несмотря на то, что фиаско с моими документами случилось в Новом Орлеане, а не в Вегасе. И в тот раз Уайтт был со мной. Но в последнее время он был так занят, что ему только поездки в Вегас и не хватало. – Уверена, со мной все будет нормально, – добавляю я, но при этом мои слова кажутся неубедительными.

Лукас закатывает свои карие глаза.

– Черт, возможно, мне следует написать Хайди и посоветовать ей держатьсвою сумасшедшую задницу подальше от проблем.

Несколько недель назад я упоминала в разговоре с Лукасом, что моя самая близкая подруга Хайди, отправится со мной в Вегас, но не думала, что он тогда меня услышал. Он был очень сильно погружен в работу над песней для Сиенны, и в ответ брат лишь коротко кивнул мне, а затем снова вернулся к своей музыке.

– А я-то думала, что все сказанное мной, для тебя сродни чепухи.

– Хорошей тебе поездки, – говорит он, ухмыляясь.

– Если ты выиграешь эту награду за написание песни, я притащу то дерьмо к себе в квартиру и не отдам его, – говорю я, но он равнодушно пожимает плечами. Однако когда я разворачиваюсь, собираясь уходить, Лукас откашливается. Это его способ привлечь внимание.

– И к слову, это Peanuts.

– Прости что? – мое замешательство, должно быть, отражается в каждой черте выражения лица, пока я ожидаю его пояснений.

– Peanuts или Чарли Браун, как хочешь, так и называй. Чаще всего я воспринимаю твои слова, как Чарли воспринимал слова учителя – вах-вах-вах.

Я даже не думала, что Лукас помнит все те просмотренные нами с родителями в детстве мультфильмы о Чарли Брауне, но очевидно, он все помнит. Так что мне требуется приложить львиную долю усилий, чтобы не засмеяться, прищурить глаза и сердито взглянуть на брата.

– Да пошел ты на фиг, Лукас.

– Я тоже люблю тебя, – кричит он мне вслед. – И ты не посмеешь забрать мою награду.

* * * 

– Я оставлю себе эту чертову награду, – уверенно говорю я Хайди, когда следующим вечером мы зависаем на афтепати. С тех пор, как я получила вместо Лукаса его синюю металлическую награду в форме медиатора – награду, которую ему вручили как лучшему автору песни года – я крепко держу ее возле себя. Ни за что не отпущу эту штуковину. Мой брат может оставить себе другие награды, выигранные группой и отправленные в Лос-Анджелес. Но эта - ну, она отправится в мою нору.

Хайди хватает два шота с подноса у проходящей мимо хостес и тут же их выпивает, корча странную рожу, когда проглатывает обжигающую жидкость.

– Спорю на сто долларов, что Лукас заберет ее, – она ставит рюмки на край чьего-то стола в переполненном ночном клубе, а затем тянет вниз подол своего крошечного обтягивающего платья. Платье тут же поднимается обратно, выставляя на обозрение еще больше голой кожи ее загорелых бедер. – Вообще-то, поразмыслив секунду, ставлю тысячу. Лукас крайне пугающий тип.

– Неа, он... – начинаю я, но потом меня передергивает от вида знакомой копны белокурых волос в сочетании с еще более знакомым лицом в другом конце танцпола. Сперва я изо всех сил надеюсь, что он меня не заметил, но затем вижу, как по лицу Гэвина Кули расплывается огромная чертова улыбка.

В течение недели я без памяти любила группу Dark Fiction, в которой Гэвин солист. А потом мне представился шанс с ним познакомится, и парень оказался самым огромным мудилой, которого мне доводилось встречать.

Хайди поворачивается в направлении моего взгляда, ее зеленые глаза сканируют пространство клуба, пока не натыкаются на Гэвина.

– Фу, этот мудак здесь?

– Разве ты с ним знакома, – спрашиваю я сквозь стиснутые зубы, пока парень подходит ближе, а уголком глаза я вижу, как подруга кивнула.

– О, да. Он пытался заманить меня к себе в автобус в прошлом году на Рок Фестивале. Я дала ему неправильный номер телефона и сказала, чтобы он перезвонил мне, когда будет готов и сообщил куда подходить.

Поскольку я допускаю ошибку, взглянув на подругу и увидев ее гримасу серьезности, то когда Гэвин наконец подходит к нам, я смеюсь.

– Кайли-Чертова-Вульф, – говорит он, и я искривляю уголок своего рта. Его взгляд скользит по мне, задерживаясь дольше необходимого на округлостях моих бедер и груди, подчеркнутой с помощью вызывающего пуш-ап лифчика, который меня уговорила купить Хайди. – Милое платье, – добавляет он, хотя не думаю, что парень обратил особое внимание на мое черное мини платье без бретелек.

– Спасибо, – по-прежнему сжимая большой синий медиатор-награду, я складываю руки на груди. – Отлично выступили сегодня вечером.

Гэвин пожимает плечами, но это один из тех самоуверенных жестов, от которых мои губы скептически кривятся.

– Мы были хороши, – он смотрит на что-то у меня за спиной, видимо, кого-то выглядывая. – Лукас не приехал на шоу?

– Он в студии, так что боюсь, не мог добраться сюда. Никто из ребят не смог приехать, - то же самое я сказала, когда получала награду группы, и уверена, Гэвин уже слышал все это, но его губы сейчас, так или иначе, искажаются в хмуром выражении. Мне требуется каждая капля сдержанности, чтобы не закатить глаза. Ну, что за король драмы.

– Как стыдно. Слышал от Силлы, что ты встречаешься с Уайттом, для него, должно быть, было сложно отпустить тебя сюда одну.

– Уверена, прямо сейчас он опустошен, – отвечаю я, безжизненным голосом. Конечно, мои слова – это что угодно, но не правда. В течение последних нескольких недель, Уайтт был так же отстранен от нормальной жизни, как и Лукас. Это нервирует. И хоть я и ненавижу признавать это, именно из-за данной причины я стала проводить больше времени у себя дома. Чтобы предоставить Уайтту немного больше пространства, потому как, несмотря на длительность наших отношений сроком в восемь лет, они по-прежнему ощущаются как что-то новое.