Чтение онлайн

— Тихо. Сколько человек в доме?

— Три. Два парня и босс.

— Где они конкретно?

— Двое в гостиной, босс в спальне с девушкой. Наверху малышка.

— Спасибо.

Нажимая на курок, я слышу громкий выброс крови с другой стороны его головы.

Я солгал. К черту его.

Подойдя к передней части дома, стараюсь идти как можно более небрежно. Очень осторожно нажимаю на ручку входной двери.

Она не заперта.

Теперь я должен покачать головой от этой ситуации. Это чертовски типично для реальной жизни. В ней люди никогда не защищают себя так, как они это делают в фильмах.

Открыв дверь, я просовываю внутрь голову.

В гостиной вижу двух парней, развалившихся на диване. Они смотрят какой-то дерьмовый боевик. Если бы мне не нужно было их убивать, я бы посоветовал им взять на заметку то, как плохие парни защищают себя.

Подходя к дивану, я бы мог сказать что-нибудь остроумное, но… к черту это. Последнее, что они видят, это то, что я иду к ним, подняв оба пистолета в воздух.

Стреляя из обеих рук, я целюсь им в грудь, а затем в голову.

Трое мужчин внизу, остается один.

Громкий крик доносится из задней части дома и вырывает мое сердце из груди.

Это Эми.

Я могу слышать ее боль. Я могу слышать рев человека, являющегося предположительно Иваном, когда медленно поднимаюсь по лестнице.

Идя по длинному коридору к задней части дома, стараюсь попутно убедиться, что во всех комнатах пусто. Я не хочу, наконец, подобраться к этому ублюдку и получить пулю в спину от какого-нибудь русского членососа.

Подойдя, наконец, к двери, я слышу булькающий звук.

Откинувшись назад, поднимаю ногу и изо всех сил пинаю дверь рядом с ручкой.

Дверь летит внутрь, и я вижу Ивана, нависшего над Эмми. Его руки крепко вцепились в колье, которым он ее душит.

Он собирается убить ее и моего будущего ребенка.

Бросившись через комнату, я со всей силы в него врезаюсь. Хорошо, что для мудака это было сюрпризом, потому что его руки отрываются от Эми, когда мы переваливаемся через кровать на тумбочку.

Раздается громкий треск дерева, и мы падаем на пол, как мешки с гребаной картошкой.

Я реву в ярости, когда он сбивает меня с ног.

Перекатившись, отступаю от него и поднимаюсь. Выпрямившись в полный рост, смотрю на Эмми, стоящую на коленях и хватающую ртом воздух. Моя женщина срывает с шеи колье, врезавшееся в горло.

Оглядываясь на Ивана, ухмыляюсь, когда он неуклюже поднимается с пола. Он пытается добраться до двери, но я ловлю его и бью его между ног.

Падая на пол, я толкаю его на спину. Он со страхом смотрит на меня, а я ему ухмыляюсь.

— Ты прикоснулся к моей жене, Иван… Ты пытался причинить боль ей и моему будущему ребенку, — тихо говорю я.

— Как ты посмел дотронуться до нее! — кричит он на меня, но, лежа у моих ног, Иван выглядит как маленькая сучка.

Он пытается встать, но я снова сбиваю его с ног.

Плюхнувшись на спину, Иван лежит неподалеку от Эми. Когда он смотрит на нее, его голос звучит почти нежно.

— Как ты могла позволить ему?

Она не отвечает ему. Из ее глаз продолжают течь слезы, она кашляет, пытаясь восстановить дыхание.

Дыхание, которое он мог украсть у нее навсегда.

— Как ты нашел Эбигейл, мудак? — спрашиваю я, нанося ему удар по ребрам.

Громко кашляя, он говорит:

— Да пошел ты!

— Это не тот ответ, который мне нужен, мудак.

От второго удара по ребрам он хрипит.

— Мы обнаружили ее, когда... ты устроил ее туда... думаешь, мы перестали следить за его детьми?

— Значит, это было еще одно запланированное нападение?

Он действительно начинает смеяться. Этот сумасшедший хрен смеется надо мной.

— Нет, мудак. Это было моим личным делом.

— Так какого хрена ты смеешься, бесчленный?

Он молча смотрит мне в глаза, а затем говорит:

— Я подожду, пока твой босс снова станет меня допрашивать.

— Этого не произойдет, Иван. Ты умрешь задолго до того, как они сюда прибудут.

— Чушь собачья! Я слишком ценен, гребаный невежда!

— Тогда к чему смех?

— Потому что что-то происходит, и они не говорят об этом даже мне, их самому большому покровителю! Вы идиоты. Я буду единственным вашим шансом жить... Отдай мне сучку, и я узнаю все, что смогу.

Я бросаюсь на него, и мой первый удар попадает ему в нос. Раздавшийся громкий хруст слышен сквозь рыдания Эми и его громкий крик.

Оседлав его грудь, я наношу ему второй удар, который приземляется сбоку от его грязного рта.

Раздается еще один громкий треск, и я чувствую, как у него ломается челюсть.

— Она моя, — кричу я ему в лицо.

С этого момента мои кулаки – единственное, о чем я думаю, единственное, что связывает меня с этим миром.

Раз за разом бью его по лицу.

Где-то после пятого или шестого удара я чувствую, как ломается мой сустав. Он щелкает почти так же громко, как и его нос.

Я кричу от ярости и бью его противоположной рукой, прежде чем откинуться назад.

Сейчас он не двигается и не проявляет никаких признаков жизни.

Я думаю, он потерял сознание.

Засунув большой палец здоровой руки ему в глазницу, я слышу, как его глазное яблоко лопается, и он приходит в себя, крича. Ужас отражается на его изуродованном лице. Сейчас он рыдает.

Я очень сомневаюсь, что он вообще знает, почему ему больно.

Взглянув налево, я вижу, как Эми уставилась на меня. Она больше не рыдает, только смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

Ощущения в горле довольно болезнены, потому что все это время я рычал на эту кучу дерьма, именуемую Иваном.

— Ты в порядке, детка? — мягко спрашиваю я.

Ее голова ненадолго покачивается вверх и вниз, прежде чем она говорит:

— Да.

— Хочешь присоединиться, прежде чем он умрет?

Единственный ответ, который я получил – быстрое мотание головой.

— Сейчас он умрет. Я не могу позволить никому встать между нами.

— Я… я знаю, — говорит она, кивая мне.