Чтение онлайн

Хол увидел сбоку диван, присел на него и стал смотреть через купол на небо, по которому плыли белые кучерявые облака.

– Потрясающе!

– Не то слово, – сказал дядя и присел рядом.

– Огест, а утром солнце тебе не мешает? – спросила Зола, примостившись на краешке стола. Она случайно задела мышь, отчего мониторы засветились. – Упс!

Реза быстро подошёл и выключил под столом компьютер.

– Обратите также внимание на автоматические жалюзи, – продолжил он. – Они тоже управляются голосом.

– Кто бы сомневался, – улыбнулась журналистка.

– Кстати, Харрисон, – Огест Реза неожиданно подошёл к Холу, – если ты очень любишь поезда, и любишь их так, как говорит твой дядя, тебе будет интересно взглянуть на одну вещь. Пойдёмте снова вниз.

По очереди они начали спускаться в конференц-зал.

– Нэт, хорошо, что ты взял с собой племянника, – улучив момент, шепнула дяде Зола.

Дядя промолчал, а Хол стал гадать, что бы это значило.

В конференц-зале стол уже вырастал из пола, как гриб. Рядом стоял Вуди. Он держал на весу поднос с коктейлями для взрослых и соком для Хола.

– Стол! – скомандовал Реза. – Раскройся!

Столешница разделилась на две части и разъехалась в стороны. Хол не верил своим глазам: внутри оказался детально воспроизведённый макет города со всеми его небоскрёбами, эстакадами, улицами и парками. А между зданий вилась игрушечная железная дорога. По ней носился современный скоростной поезд, похожий на серебристую змейку. На передней секции этого поезда мелким шрифтом было написано «Мари» и стояли цифры 70707.

– Боже, какая прэлесть! – Зола произнесла это «прэлесть» таким скучным голосом, что всем стало ясно: детские игрушки интересуют её меньше всего. – Нэт, давай лучше посмотрим на настоящую дорогу. – И, подсунув руку ему под локоть, она увлекла дядю в сторону бара, где они могли бы спокойно выпить свои коктейли.

Дядя Нэт ещё пару раз оглянулся на стол, но потом всё же покорился судьбе.

– Вот это да! – с восторгом сказал Хол, глядя на железную дорогу. – Вы сами это сделали?

– Я придумал, – ответил Реза, близко наклонившись к Холу. – Это моё представление о городе будущего, в котором не будет машин, сжигающих продукты нефтепереработки и поэтому не загрязняющих атмосферу. Взамен я предлагаю проект общественного транспорта, созданного на основе нового типа поездов…

– Папа не утомил тебя своим проектом?

Хол обернулся, в дверях стояла Марианна.

– Это Марианна, моя дочь, – представил её отец.

– Мы уже знакомы.

Марианна прошла мимо Вуди и взяла с подноса стакан с соком.

– Мари, ты же знаешь, это всё для тебя. – Огест Реза подошёл к дочери и погладил её по голове. – Кому, ты думаешь, это всё достанется, когда нас уже не будет?

– Ну, завёл свою старую песню, – фыркнула Марианна.

Вуди предложил Холу что-то зелёное.

– Что это? – понюхал Хол. – Пахнет какой-то травой.

– Это зелёный джус. Такой все пьют в Калифорнии.

Хол сделал маленький глоток, скривился и пить больше не стал.

– Ничего, привыкнешь, – рассмеялась Марианна.

– Мари, пригласи Хола к себе! Поиграйте там, – почти сразу послышался сухой, резкий голос Резы.

Марианна взглянула на отца, потом на Хола и нехотя ему кивнула:

– Пошли.

В коридоре она высказала свою обиду:

– «Идите поиграйте»… Пфф! Он всё время обращается со мной как с ребёнком!

– А мне показалось, он довольно приятный человек, – сказал Хол, идя вслед за Марианной к её комнате.

– Да, когда не увлечён одним из своих проектов. Он говорит, что я самое главное в его жизни, а сам отсылает меня почти на целый год в частную школу во Франции. И, даже когда я приезжаю на каникулы, он почти не замечает меня, будто я для него пустое место.

– Мне жаль, – сказал Хол.

– Да чего уж жалеть. – Марианна открыла дверь. – Хотя и мама тоже не лучше. Она работает в ООН и вечно мотается по всему свету, чтобы кого-нибудь там спасать. А меня вот спасать не надо, поэтому меня для неё тоже как будто нет. Раньше у нас была семья, мы всё время проводили вместе, праздники, пикники, но когда они развелись…

Марианна села на кровать. Её комната выглядела совершенно как детская, предназначенная для очень маленькой девочки. В ней всё было розовое: одеяла, подушки, на покрывале «плясали» розовые фламинго. Контрастом выделялись только личные вещи и одежда Марианны, говорившие всё же о её возрасте. И ещё она явно любила рисовать. На полках стояли сборники комиксов, на тумбочке лежала бумага и стояли карандашницы. В каждом таком стакане карандаши только одного оттенка: красного, синего, голубого – все цвета радуги.

– У тебя для каждого цвета свой стакан? – удивлённо спросил Хол.

– Да, – коротко бросила Марианна. – Погоди. Вот что я хотела тебе показать.

Она достала деревянный планшет для рисования с плотными белыми листами, прикреплёнными к нему сверху большим канцелярским зажимом. Верхний лист был заранее расчерчен на неровные прямоугольники, как это делается в комиксах. В левом углу был изображён поезд, стоящий у платформы, и мальчик, присевший на одно колено.

– Это я? – сразу догадался Хол.

– Я не очень хорошо рисую, но мне нравится придумывать истории в картинках, какие-нибудь приключения.

– И ты меня вставила в своё приключение?

– Пожалуй, – задумчиво кивнула Марианна. – Хочешь конфетку? С чёрной смородиной и лакрицей. Это мои любимые.

Она достала из кармана пару конфет, завёрнутых в чёрно-красные фантики, развернула одну и сунула в рот. Вторую протянула Холу. Хол не любил вкус лакрицы, которая отдавала запахом детских лекарств, и не стал разворачивать свою. На конфете было написано по-французски Cassis r'eglisse noire. «Нуар», он знал, переводится как «чёрный».

– Я съем позднее, – сказал Хол, засовывая конфету в карман. Из другого кармана он достал свой блокнот и раскрыл его на странице, где были запечатлены внутреннее пространство чикагского вокзала и некоторые наиболее запомнившиеся там пассажиры.

– Это ты, – ткнул он кончиком карандаша. – Вместе с Вуди.

– Это я? Такая маленькая! – поразилась Марианна. – И когда ты успел всё это нарисовать.

– Многое дорисовывал уже по памяти. Да и всё, что увидел здесь, я тоже потом нарисую.