Чтение онлайн

— Ножка-то какая! Прямо как у Радуньки, хоть ей четырнадцати нет. Дам тебе ее черевички. Поворачивайся уже, Лютовзор, оделись мы.

— Раз оделись, марш в печной угол, завари отвар да напои гостью. Если знобить будет, укутай потеплее. Да в баню, как Светомысл управится с растопкой.

Яронега вывела девушку в боковую дверь. Они оказались в темном помещении с огромной горячей печью. В темноте сиял отсвет огня из-за печной заслонки. Женщина пошарила рукой на стене. Что-то щелкнуло, и вспыхнул свет — в таком же странном светильнике — круглом, стеклянном, размером с кулак.

На печи стоял пузатый медный сосуд — закрытый, на четырех выгнутых ножках, с небольшим краником. Яронега сняла со стены деревянную кружку, подставила под краник, повернула его и налила жидкость темно-коричневого цвета. Из кружки пошел пар. Она протянула кружку девушке.

— Выпей пока горячего чаю. Да залезай на печку, отогревайся. Заварю тебе целебный отвар из ноготков, мать-и-мачехи, чабреца, да с медком.

Девушка не понимала, почему ее упорно хотят отогреть и беспокоятся, что она заболеет. Она совсем не страдала от холода. Но спорить не стала, послушно залезла на овчину, расстеленную на печи. В тепле и правда было уютно и приятно.

Она смотрела, как Яронега хлопочет: сыплет травы в маленький чугунок, заливает водой из деревянной кадки, накрывает его крышкой и ухватом ставит в печь.

Забота этих людей тронула ее. Она ведь им никто. Случайная пришелица, которую обнаружили голышом за порогом. До сих пор даже слова доброго им не сказала. Почему?..

Она попыталась открыть рот, поблагодарить Яронегу. Но не смогла издать ни звука. Будто не знала языка, хоть и понимала, что говорят приютившие ее люди.

Девушка точно чувствовала, что ее родной язык был другим. Она попыталась вспомнить слова благодарности на нем — и не смогла. Как она тогда понимала Лютовзора с Яронегой? Она не знала. Не знала, не понимала, не помнила ничего.

Чугунок вскипел быстро. Яронега зачерпнула ковшом варево, плеснула в кружку, добавила ложечку меда и подала девушке. Та сразу отпила, не опасаясь кипятка. Яронега с любопытством следила, как она пьет.

Дверь кухни распахнулась, и вошел Светомысл.

— Баньку я зарядил, через час натопится. Вы познакомились уже?

Яронега усмехнулась.

— Тебя ждали. Может, с таким добрым молодцем дело лучше пойдет.

Парень улыбнулся девушке.

— Меня Светомысл зовут, красавица. А тебя как?

Она улыбнулась в ответ, пожала плечами.

— Стесняешься? Или горло болит? Надо тебя Добровиду показать, он в миру врачом был, да неплохим. Кто ни захворает из родни — он с любой болячкой справится. А хочешь, могу и сам посмотреть! Он меня учит. Открой ротик!

Светомысл шагнул к девушке, взял за подбородок. Она оттолкнула парня, и тот отлетел, шмякнувшись спиной об стену. Яронега вскрикнула. Светомысл вскочил на ноги, держась за поясницу.

— Ты чего? Я же не хотел дурного!

Девушка покраснела, опустила глаза. Она сама не ожидала, что толчок выйдет таким мощным. Яронега фыркнула:

— Урок тебе на будущее. Нечего девиц трогать без дозволения — ты все ж таки не врач!

В кухню ворвался Лютовзор.

— Что тут у вас творится?

Яронега объяснила. Мужчина поскреб бороду и изрек:

— Сам понимаешь, что поступил негоже, Светомысл. Завтра будешь вычищать задник вне очереди. Чтоб неповадно было девок без спросу лапать, тем более чужих да бедовых. Ну а своих и подавно. А ты, девица, выходит, не так уж беззащитна, за себя постоять можешь.

Она пожала плечами. Ответить не могла, да и нечего было. Сама не знала, как так вышло.

Лютовзор велел парню просить прощения, и тот неуклюже пробормотал извинения. А за поясницу так и держался. Крепко же она его приложила, сама не желая.

Вечером, уложив девушку в гостевой светлице, Лютовзор и Яронега укладывались спать в своей. Женщина промолвила, покачав головой:

— Непростая она, Володь. Ой какая непростая. Чует мое сердце, что-то будет. Когда ее в город повезешь?

Мужчина цыкнул на нее:

— Сколько тебя учить, чтоб не называла иначе как нареченным именем?

— Прости, Лютовзор, — потупилась женщина.

— Не доехать до города со вчерашней пурги. Как распогодится, так и повезу. Завтра точно увязну в сугробах на нашем «субару». Помощнее бы внедорожник завести…

— Как ты вообще нашел ее?

— Как-как. Собрался в поветь [1] генератор проверить. Лампочка что-то забарахлила, а я ведь ее только в давешний заход из города привез. Думаю, дай гляну, может, прохудилось чего, или дверь незапертой оставили, вот и подмерзает генератор. Только из избы вышел — а под дверью это чудо стоит в чем мать родила. Не разговаривает. По-русски понимает вроде, и на том спасибо. Она так и не заговорила?

— Нет. В бане парила ее — молчала, даже не взвизгивала под веником. И в светлице укладывала — тоже ни гу-гу. Думала, не понимает все ж по-русски, но взгляд осмысленный. Явно понимает, что говорим. И не глухонемая она. Я ведь как уложила ее, заглядывала потом. Так она ворочалась и все бормотала… Я только разобрала что-то вроде Эльмира. Может, это ее имя и есть.

— С чего бы вдруг, — буркнул Лютовзор. — На татарку не похожа. Была б ею, еще понятно. А зачем русского ребенка так называть, леший людей разберет.

— Избавиться от нее надо поскорее, Воло… Лютовзор. В город — и пусть там полиция разбирается, кто она и откуда взялась. Нас оно не касается. Мы ее приютили, обогрели, накормили. А дальше Велес знает, кто за ней прийти может. Лучше бы не к нам. Недоброе чую, Лютовзорушка…

Мужчина вздохнул, обнял жену.

— Ну что ты городишь такое, Танюш. Видишь, ради тебя даже обычай нарушаю. Зову именем от рождения, а не тем, что нарекли по обряду. Лишь бы успокоилась ты, ладушка. Обычная девчонка. Ну, связалась с кем-то непутевым, кто ее в лес завез и голой на мороз выбросил. Урок ей на будущее: к кому попало в машину не садиться. Нам-то с того какой вред?

Яронега-Танюша ничего не ответила. Непростая была их гостья. Женщина все подмечала. Как спокойно отхлебнула девушка огненный кипяток из печи. И как безразлична была к холоду. И как отшвырнула Светомысла легким толчком руки.

Совсем не обычная девчонка она. Но объяснить мужу, убедить его Яронега не умела. Негоже женщине, принявшей родную веру, спорить с венчанным мужем — да еще волхвом общины. Лишь слушать и покоряться. И как быть с девушкой — только ему решать.