Чтение онлайн

– Да. Всё выглядело хуже, чем оказалось на самом деле. Просто синяк, не более. Самым важным делом было отмыть нос от всей этой грязи. Раны могут загноиться, если оставить их грязными, – Гэйб закончил привязывать ремнями сумку к спине Трояна. – Ты не волновался из-за того, что я оставил тебя здесь?

– Нет, – ответил мальчик. – Здесь же видно на несколько миль кругом. Я могу видеть море и тропу, и никто не сможет подкрасться незаметно и схватить меня. Я увидел, что вы приближаетесь, задолго до того, как вы оказались тут.

Гэйб нахмурился, глядя на малыша.

– Ты переживаешь из-за людей, которые могут схватить тебя?

– Да, конечно, – Ники сказал об этом так, словно в этом не было абсолютно ничего необычного.

– А кто-нибудь раньше уже пытался это сделать?

– Да.

– В самом деле? – значит, у мамы Ники всё же были причины для беспокойства.

– Как вы получили этот шрам? – мальчик показал на ухо Гэйба.

Ренфру невольно дотронулся до тонкой, светлой линии, которая проходила вдоль подбородка и заканчивалась на разрезанной мочке уха.

– Штык.

– Если бы вас ударили чуть пониже, то могли бы убить, – сказал Ники с детской непосредственностью.

– Да, или отрезали бы ухо совсем, – согласился Гэйб. – Я счастливо отделался.

– У мамы тоже есть такой разрез на ухе.

– Что? – Ренфру уставился на мальчика. Он ничего не заметил. Её волосы свободно спадали на плечи, скрывая уши. – Как это случилось?

– Кто-то разорвал ей ухо.

– На твою маму напали?

Ники кивнул, нахмурившись.

– Я не уверен, могу ли рассказывать об этом в Англии, – он закусил губу. – Наверное, мне не следовало вам говорить и о плохих людях. Дело в том, что я не уверен, о чём мне можно рассказывать, а о чём нет.

– Я не скажу ни единой живой душе, – Гэйб проверил седло, напустив на себя равнодушный вид.

Мальчик подумал немного, а затем, очевидно, решив, что всё же ему можно в этом признаться, продолжил:

– Позже мама сказала мне, что это были всего лишь воры, позарившиеся на её серьги… Одной из них и разорвали ухо. Было много крови. Но мама сказала, что ей совсем не больно.

«Мама солгала», – подумал Гэбриэл, и его заинтересовало, где же в это время находился «папа».

– Но я думаю, что она так поступила, чтобы я не переживал за неё. Иногда мама так делает.

Брови Гэйба поползли вверх. Такой маленький, но такой чуткий мальчуган.

Ники вертел в руках поводья, которые держал. Он бросил на Ренфру быстрый серьёзный взгляд.

– Ещё я не думаю, что те мужчины были ворами.

– Нет?

Мальчик отрицательно покачал головой.

– Они приходили за мной. Только мама остановила их.

– А раньше такое случалось? – задал вопрос Гэйб.

– Да, однажды меня похитили, на целых три дня, но вернули домой. На самом деле, я этого не помню: я тогда был маленький, – Ники пожал плечами. – За мной всегда охотятся какие-то люди.

– А сейчас они тебя ищут? – тихим голосом поинтересовался Гэбриэл. Определённо, это объясняло многое из того, что его озадачивало.

Мальчик ссутулился, опустив свои худые плечи.

– Мы не знаем. Мама надеется, что нет. Вот почему… – Ники закусил губу.

– Вот почему вы прибыли в Англию, – закончил за него Гэйб. «И почему она была такой подозрительной по отношению ко мне прошлым вечером», – подумал он. – Что ж, я не знаю, кто эти люди, Ники, но обещаю тебе следующее: если они явятся за тобой и твоей мамой, я сделаю всё возможное, чтобы остановить их, – и добавил: – Видишь ли, у меня хорошо получается иметь дело с плохими людьми. Последние восемь лет я был солдатом на войне.

Ребёнок посмотрел на него долгим, изучающим взглядом, затем кивнул, словно был удовлетворён услышанным.

Гэйб сел на лошадь и, снова раскачав Ники, усадил его перед собой.

– Пора возвращаться, – сказал он. – Твоя мама беспокоится за тебя.

– Хорошо, а ещё я должен проведать Джима.

Они тронулись, поехав шагом. Тропа меж скал была слишком скользкой от грязи, чтобы ехать быстрее.

Ники нахмурился.

– Я ведь поступил неправильно, да? Ударив его камнем?

– Да, – согласился Гэбриэл. – Зачем ты это сделал?

– Ну, он не дрался, как джентльмены в моей стране, а избивал меня, тогда я вспомнил, как вы говорили маме зажать в руке камень и ударить в нос, а вы джентльмен, поэтому я подумал, что именно так дерутся в Англии, – заключил мальчик.

– Это не так, – с сочувствием ответил Гэйб. – Я говорил твоей маме поступить так, потому что леди не следует никогда оказываться в подобном положении, чтобы быть вынужденной драться, и она меньше и слабее, чем большинство мужчин, поэтому не должна подчиняться правилам джентльменов.

– Значит, мне не следовало бить Джима?

– Нет, только не камнем. Но то, что ты дрался, чтобы защитить вещи своей мамы, не было неправильным. И, если тот парнишка дрался не по правилам, твой поступок можно понять. Но ты не должен его за это винить: Джима не обучали драться, как джентльмена.

Ники поразмышлял над этим.

– Я не уверен, как должен поступить – нужно ли мне извиниться перед ним или нет.

– А что хочешь сделать ты?

– Папа всегда говорил, что не следует никогда просить прощения у того, кто ниже тебя по происхождению. А Джим ведь деревенщина, так ведь?

– Мы в Англии больше не употребляем слово «деревенщина», – поправил Гэбриэл мальчика. – Но Джим, вероятно, сын бедного рыбака.

– Так что папа сказал бы, что я не должен извиняться, – Ники вздохнул. – Но мама говорит, что, если я поступаю неправильно, всегда следует просить прощения, не имеет значения, у кого. Но мама ведь леди, а леди отличаются от мужчин.

– Несомненно, – согласился Гэйб.

– Конечно, я всегда слушался папу, но иногда у меня появлялось неприятное ощущение вот здесь, – мальчик положил руку на грудь.

– Ясно, – отозвался Гэбриэл. – Этот вопрос не связан ни с мамой, ни с папой, верно? Так что ты думаешь о том, что нужно сделать?

На секунду Ники задумался.

– Я жалею, что ударил Джима и разбил ему нос, и что не дрался с ним, как полагается джентльмену.

Гэйб кивнул.

– Мне бы хотелось снова поговорить с Джимом. Может быть, он и дер… сын бедного рыбака, но он интересный мальчик, – Ники посмотрел на Гэйба снизу вверх. – Я не хочу, чтобы он продолжал сердиться на меня.