Чтение онлайн

И, несмотря на это, казалось, что ей ничего неизвестно о чувственных наслаждениях между мужчиной и женщиной.

Гэйб с недоверием уставился на её соблазнительный рот. После девяти лет замужества она всё ещё не могла представить, каким образом хорошая драка может дать тот же вид облегчения от сдерживаемых ощущений, как и … как она выразилась? Это.

Чувственная, но пуритански воспитанная. Если бы Калли имела хоть малейшее представление о том, как на него действуют её прикосновения, то она была бы уже на другой стороне комнаты.

– Вы не имеете представления, не так ли? Ваш муж был монахом?

– Конечно же, нет. Я же говорила, он был принцем. И что вы имеете в виду, говоря, что я не не имею представления? Не имею представления о чём?

– Об этом, – сказал Гэйб и притянул её в свои объятия.

Гэйб застал ее врасплох, и Калли покачнулась. Её дыхание сбилось, и она попыталась было отодвинуться, но Гэбриэл крепко обнял ее. Калли уперлась ладонями ему в грудь. И почувствовала, как бешено бьётся его сердце.

Одна рука Гэйба обхватила ее за талию, другая медленно скользила по спине, вызывая жаркую дрожь, пока наконец не замерла у основания шеи. Пальцем он легко и ритмично стал поглаживать чувствительный затылок, отчего по всему телу принцессы побежали мурашки.

– Ч-что вы делаете? – сумела выдавить Калли.

– Показываю вам кое-что, - голос Гэйба был низким, ласковым, уверенным.

– Показываете мне что?

Он не ответил, но Калли почувствовала, как он поменял положение, и внезапно ощутила его твердые сильные бедра. Тепло его тела проникало сквозь тонкую ткань. Смешанные запахи мази на его коже запахли сильнее. Мазь наверняка оставит пятна на платье, мелькнула у нее мысль, но Калли не смогла заставить себя пошевелиться.

Вблизи она разглядела, что глаза у Гэйба не просто голубые, а еще с золотыми крапинками и темно-синим ободком по радужной оболочке глаз. Именно благодаря этим крапинкам казалось, что в его глазах вечно плясали смешинки, подумала она. Сейчас же смешинок не было. Радужки потемнели, а зрачки расширились и, казалось, притягивали ее все ближе, как середина водоворота.

Под ладонями Калли бешенно билось сердце Гэйба. Его стук отдавался в ее разуме и теле. Женщина чувствовала это биение в его бедрах, груди, в мускулистых руках, удерживающих ее, сквозь жар его тела, прижатого к ее животу.

Калли зачарованно смотрела в его глаза. То, как Гэйб взирал на нее, волновало и вызывало странную слабость. Она едва могла дышать. Дыхание вдруг стало неглубоким и прерывистым.

Губы пересохли. Она обвела их языком, и его взгляд переключился на ее рот.

И с мучительно невыносимой медлительностью он наклонил голову и слегка лизнул ее губы. Это едва ощутимое прикосновение дрожью отозвалось в ней, словно утянуло в омут и болезненно потрясло до самой глубины души.

 - Ваши губы такие нежные, как шелк, - прошептал Гэйб, покрывая ее рот легкими соблазнительными поцелуями, – удивительно, учитывая то, как вы с ними обращаетесь.

 - Я ничего с ними не делаю, - сумела выговорить Калли, очаровательно дрожа, пока он прокладывал дорожку из поцелуев вдоль линии ее подбородка.

– О, еще как делаете, - выдохнул Гэбриэл, и она почувствовала его теплое дыхание на своих влажных губах, как эхо его поцелуя, словно лунный свет после солнечных палящих лучей, – вы вечно жуете или кусаете их.

Калли была не в состоянии придумать ответ. Все, что она могла – лишь молча стоять, уцепившись за его плечи, чтобы не упасть. Широкие, гладкие и твердые, как камень. Ее рука соскользнула по липким остаткам мази.

– И если уж вам так нужно их кусать, - продолжил Гэйб, вибрация его низкого голоса прошла волной по ее коже, – вот как следует это делать.

Он покусывал ее губы, пока те не раскрылись, потом нежно прихватил нижнюю губку зубами и мягко прикусил ее, снова и снова, облизывая и посасывая в перерыве между укусами.

С каждым покусыванием ощущения захватывали тело Калли, накатывая волна за волной. Колени подогнулись, и она почувствовала, как дергается и беспомощно дрожит в его объятиях, словно что-то завладело ею. Или кто-то.

В тот момент, как Гэбриэл освободил ее губы, она отпрянула, потрясенная своим поведением. Калли толкнула его в грудь, и он отпустил ее. Пошатываясь, она отошла, что-то случилось с ее коленями. Женщина нашла кресло и с размаху рухнула в него, стараясь отдышаться и прийти в себя.

Гэйб тихо застонал.

Она посмотрела на него.

– Я причинила вам боль?

– Да, - его грудь тяжело вздымалась, голос охрип. Взгляд темных, полуночно-синего цвета глаз, не отрывался от неё.

Калли окинула его взглядом с ног до головы. Кто знает, что она ему сделала? Она ведь совсем потеряла голову.

– Что я натворила?

– Остановились.

Калли не поняла.

– Как это могло причинить вам боль? – ее чувства были в беспорядке. Что же только что произошло?

Гэйб провел пальцем по ее щеке.

– Он ведь не был вам хорошим мужем, верно?

Принцесса моргнула, удивленная внезапной сменой темы, и отстранилась. Даже всего лишь прикосновение пальца вызывало в ней трепет.

– Руперт? Нет, он был хорошим мужем. Он подарил мне Ники. И защищал нас, - она глубоко вздохнула, собрав остатки самообладания.

– Вы не были счастливы.

– Разумеется, я была счастлива. Я была наследной принцессой, самой высокопоставленной леди в стране. Каждая девушка мечтает об этом.

Теперь она стала гораздо спокойнее, вернувшись на знакомую территорию. Пока не смотрела на него. И не касалась его. Или не чувствовала запаха мази. Она вытерла руки о юбку - та все равно была испорчена.

– Только не вы. Для вас это и выеденного яйца не стоит.

– Откуда вам знать?– Калли хотелось, чтобы он перестал ее разглядывать. И хотя она отвернулась, но всё еще чувствовала тепло его взгляда.

– Девушка, которая заботилась бы лишь о положении, не позволила бы кому-то, подобному миссис Барроу, называть себя «милочкой». Не разрешила бы своему драгоценному сыну подружиться с грязным сыном рыбака. Не оставила бы всё позади, не оглянувшись.

Калли ничего не ответила. Она обрела спокойствие и пришла в себя. Она никогда не должна позволять ему снова сотворить с ней такое.

– Положение принцессы не принесло вам счастья, как, полагаю, и муж.

– Вы неправы, - возразила Калли, – я была счастлива. И на самом деле любила своего мужа.