Чтение онлайн

В этот момент я бы сделал для нее все, что угодно. И если бы она потребовала, чтобы я бросился под поезд, я бы сделал это. Я не мог оторвать от нее взгляда. Я слышал, как Бен и Франциска шутили, но мои мысли ускользали. Прочь от жестокой реальности, в которой ее отец был в больнице, а не на кладбище. Прочь от мыслей о том, что она не может любить меня. Прочь от того факта, что ей было больно, а также прочь от моего чувства вины. Я не мог не погрузиться в свои мечты, в которых она любила меня, и мы были вместе навсегда. Мечты, которые показывали мне, как замечательно может быть с ней. И я знал, что хотел только ее. Никогда в моей жизни не было человека, который был бы мне так важен. Даже Бен и Брауни вместе не были для меня так важны, хотя они были всем, чем я жил. Пока не появилась она.

Она была первым человеком, который так привязал меня к себе. Я должен был завоевать ее доверие, и мысль о том, что она могла не быть со мной, или даже могла быть мертвой, заставляла слезы навернуться на мои глаза, которые я, однако быстро сморгнул.

Уже несколько дней я думал о том, что она сделала для меня. Но, честно говоря, я не представлял, что это было.

– Что с тобой?

Нежный голос Франциски вытащил меня из моих мыслей. Я посмотрел в ее красивые глаза.

– Ничего, – сказал я слабым голосом, проклиная самого себя за эту слабость, что показал ей.

Она подняла руку и провела рукой по моей щеке. На миг ее взгляд задержался на пальце, которым она вытерла мою слезу. Она вопросительно посмотрела на меня, а я, улыбнувшись, поцеловал ее в лоб.

– Все хорошо, – прошептал я ей.

– Но почему?..

– Потому что ты здесь, – ответил я на ее невысказанный вопрос.

– Я не насколько плоха, – сказала она с легкой обидой в голосе.

– Ты меня не так поняла.

– Я счастлив, что ты здесь.

Морщины на ее лбу разгладились, а глаза засветились нежностью, которая сделала ее похожей на ангела.

– А я счастлива, что я с тобой, – сказала она так тихо, что даже я с трудом услышал это, хотя и сидел в нескольких сантиметрах от нее.

У меня было такое чувство, будто мое сердце сейчас выскочит из груди. Я крепче обнял ее и прижал к себе, но так, чтобы не потревожить ее раны. Я не мог сдержать в себе эту радость и знал, что она написана на моем лице. Я обнимал мою любимую девушку и нежно смотрел ей в глаза. Бен замолк и сосредоточился на дороге.

Если бы его здесь не было, я бы поцеловал ее тут же.

– А ты отлично ударила своего отца. Если бы сковородка была бейсбольной битой, а твой отец мячиком, у тебя получился бы хоумран.

– Может, мне стоит подумать о том, чтобы стать профессиональным игроком в бейсбол? – сказала она наигранно задумчиво.

– Или ты будешь вспыльчивым пятизвездочным поваром, – добавил Бен.

– Ерунда. Я буду делать прекрасное сковородочное оружие!

Я слышал, как Бен что-то смеясь, ответил, но мне казалось, что все это было уже далеко от меня. Слова были шумом, постепенно затихающим. А потом каждое мгновение начало растягиваться в бесконечность. Каждое движение, сделанное Франциской, было будто в замедленной съемке, так что я мог ими любоваться еще дольше.

Я не знаю, как ей удалось все это, потому что какая девочка выжила бы с таким отцом? Я тоже прошел через много дерьма, но она казалась мне гораздо сильнее, чем я когда-либо был. Конечно, я видел, как мой отец убил мою мать, он она никогда не сбегала из страха. Она никогда не оставляла меня одного. Кроме того, Бен уже годы как на моей стороне, а она уже много лет одинока. Как у нее получилось стать таким замечательным человеком? Я никогда не думал, что человек может выдержать столько страданий и не сломаться. Она сделала это. Она доказала это мне. Она показала мне совершенно новый взгляд, и впервые в жизни я был чертовски уверен, что люблю ее. Больше жизни.

Франци

Полностью очарованная, я смотрела в окно. Для меня это был сон. Море всегда было моим далеким проблеском надежды. Мне казалось, будто я слышала вдалеке шум волн. Единственное, что я воспринимала – это море, развернувшееся передо мной.

Прошел бесконечно длинный момент, пока я не обнаружила маленький дом, который был скрыт среди дюн, а когда я немного присмотрелась, то задержала дыхание.

– Картины, – вырвалось у меня тихо.

– Да, – прошептал в ответ Нильс, а место восхищало меня все больше и больше. Я почувствовала, как он взял меня за руку и нежно сжал ее, но не могла отвернуться от моей мечты во плоти.

Крик чаек мешался с далеким шумом волн, и ветер мягко обдувал дюны и траву.

Чем ближе мы подъезжали к дому, тем явственнее я различала то, что было нарисовано на картинах Нильса. Машина остановилась у дома, и я хотела было встать, но Нильс схватил меня за запястье.

– Ты не можешь и не будешь ходить, – сказал он решительно и вышел из машины.

– И как я должна попасть в дом?! – спросила я слегка раздраженно.

Дверь с моей стороны открылась и, прежде чем я успела возразить, Нильс взял меня на руки и понес к дому.

– Я могу сама!

– Не можешь. Для этого тебе необходимы костыли, а они в доме, – возразил он спокойно и хотел было открыть дверь, но она распахнулась перед нами, и красная молния проскочила мимо нас, сопровожденная возбужденным визгом.

Нил повернулся к Бену, его обнимала девушка с рыжими до плеч волосами.

Она прижалась губами к его губам, и оба затонули в бесконечном поцелуе.

– Давай оставим их наедине, – услышала я голос Нильса. Он повернулся и вошел через открытую дверь в дом. Красивый старый деревянный комод привлек мое внимание, а картина, висевшая в самодельной деревянной раме на стене, напомнила мне о моем похищении. На ней было изображено озеро, в котором отражалось солнце. Крупные зеленые деревья обрамляли его. Нильс вошел в холл, постепенно замедляясь, пока, наконец, не остановился.

– Франци?

– Да? – я повернула голову к Нильсу. Его лицо было задумчивым.

– Ты эээ... ну... – он глубоко вздохнул и на мгновение закрыл глаза, как будто должен был принять трудное решение.

– Ты же знаешь, что еще не можешь жить одна? – спросил он через мгновение и посмотрел на меня.

Я почувствовала, как что-то сломалось во мне. Вообще-то я всегда знала это, но вдруг реальность встала передо мной. Я не была совершеннолетней и до тех пор, пока не стану, буду привязана к отцу. Или к приюту.