Чтение онлайн

— Но оказали вам это гостеприимство не мои близкие,— возразила она.

— Так что же! — сказал я.— Но вашему дяде я обязан тем, что услаждался музыкой волынки. И ведь я предложил себя вам в друзья, а вы были столь рассеянны, что не ответили мне отказом.

— Если бы речь шла о большой сумме, это сделало бы вам честь,— сказала она.— Но я объясню вам, в чем дело. Джеймса Мора держат в тюрьме, в цепях. Последнее время они каждый день приводят его сюда, к лорду-адвокату...

— К лорду-адвокату?! — вскричал я.— Так значит, это...

— Дом лорда-адвоката Гранта из Престонгрейнджа,— ответила она.— Не знаю, для чего моего отца приводят сюда, но, кажется, для него забрезжила надежда. Пока меня ни разу не допустили к нему, а ему не разрешают писать, и потому мы ждем на Кингс-стрит, чтобы увидеть его. Иногда нам удается передать ему нюхательного табака, иногда еще что-нибудь. И вот теперь этот сын всех бед, Нийл, сын Дункана, потерял мой четырехпенсовик, отложенный на табак, и Джеймс Мор не получит ничего и подумает, что дочь о нем забыла.

Я вынул из кармана шестипенсовик, протянул его Нийлу, велел ему бежать за табаком и повернулся к ней:

— Этот шестипенсовик я получил в Балкухиддере,— сказал я.

— А! — воскликнула она.— Вы друг Грегоров!

— Мне не хотелось бы вводить вас в заблуждение,— сказал я.— О Грегорах я знаю весьма мало, а о Джеймсе Море и его делах и того меньше. Но пока я стоял тут, мне кажется, я довольно много узнал о вас. Только скажите: «Вы друг мисс Катрионы», и я позабочусь, чтобы вас не так обманывали.

— Если мой, то, значит, и Грегоров,— ответила она.

— Согласен и на это,— сказал я.

— Но что вы можете подумать обо мне, когда я приняла подаяние от первого встречного! — вскричала она.

— Я думаю только, что вы — преданная дочь,— сказал я.

— Но я возвращу вам этот долг. Где вы остановились? — спросила она.

— По правде говоря,— ответил я,— пока нигде. Так как я и пяти часов еще не пробыл тут. Но если вы объясните, где вас найти, я возьму на себя смелость сам явиться за моим шестипенсовиком.

— Но могу ли я вам настолько довериться? — спросила она.

— Ничего не опасайтесь! — воскликнул я.

— Для Джеймса Мора это было бы тяжким лишением,— сказала она.— Я остановилась по ту сторону озера, в деревне Дин, у миссис Драммонд-Огильви из Аллардайса. Она мой близкий друг и будет рада поблагодарить вас.

— Так вы меня увидите, едва позволят мои дела,— сказал я и, вспомнив про Алана, поспешил проститься с ней.

При этом я невольно подумал, что мы друг с другом держимся уж очень свободно, если вспомнить, как коротко наше знакомство, и что истинно благоразумная благородная барышня была бы более сдержанна. Но банковский рассыльный прервал столь мало галантный ход моих мыслей.

— А мне-то казалось, что вы хоть и молоды, да умишко у вас есть,— начал он, выпячивая губы.— По такой дорожке далеко не уйдешь. Дурак со своими денежками распростится быстро. А вы лихой кавалер! — воскликнул он.— Прямо сказать, не промах! На шестипенсовики их ловите!

— Да как ты смеешь говорить о благородной барышне...— начал я.

— Благородной?! — перебил он.— Спаси нас и помилуй, где тут благородная барышня? Эта, что ли? Да таких в городе пруд пруди. «Барышня»!.. Оно и видно, что вы Эдинбурга не знаете.

Я вспыхнул от гнева.

— Ну-ка, веди меня, куда тебе велено,— приказал я.— И придержи свой пакостный язык!

Он послушался меня, но не совсем. Больше он прямо ко мне не обращался, но принялся довольно громко напевать с наглой многозначительностью, отвратительным голосом и безбожно фальшивя:

Мистер Чарлз Стюарт, стряпчий, обитал у верхнего конца самой длинной лестницы, когда-либо сложенной каменщиком,— пятнадцать маршей насчитал я, и когда открывший дверь писец сказал мне, что его хозяин дома, у меня еле-еле достало дыхания отправить банковского рассыльного восвояси.

— Иди-ка на запад, на восток,— приказал я, забрал у него сумку с деньгами и последовал за писцом.

Мы вошли в приемную, где возле стола с бумагами стоял табурет писца. В небольшой комнате за ней невысокий человек внимательно читал купчую и при моем появлении лишь с трудом оторвался от нее, но прижал палец к строчке, словно намеревался тотчас меня выпроводить и вернуться к своему занятию. Это мне не очень понравилось, но еще больше мне не понравилось,что писец, по моему мнению, мог без малейшего труда подслушать, о чем мы будем разговаривать.

Я спросил, он ли — мистер Чарлз Стюарт, стряпчий.

— Он самый,— был ответ.— И если и мне позволено спросить о том же: кто вы такой?

— Вы никогда прежде моего имени не слышали, да и обо мне самом тоже,— сказал я.— Но я принес вам знак от друга, который вам хорошо известен. Который вам хорошо известен,— повторил я, понизив голос,— но, возможно, вы сейчас не так уж рады будете получить от него весть. И дело, о котором я хочу с вами поговорить, должно остаться между нами. Иными словами, мне хотелось бы думать, что нам тут никто не помешает.

Он молча поднялся, с неудовольствием отложил купчую, отослал писца с каким-то поручением и запер за ним входную дверь.

— Теперь, сударь,— сказал он, вернувшись,— вы можете говорить о вашем деле, ничего не опасаясь. Но прежде чем вы начнете,— перебил он сам себя,— хочу сказать, что я-то его опасаюсь. Я заранее знаю, что вы либо Стюарт, либо пришли с поручением от Стюарта. Это благородная фамилия, и не сыну моего отца поносить ее. Но стоит мне ее услышать, и я трепещу.

— Моя фамилия Бальфур,— объяснил я.— Дэвид Бальфур, владелец Шоса. Ну, а о том, кто меня послал, пусть скажет его знак.— И я достал серебряную пуговицу.

— Уберите ее в карман, сударь! — вскричал он.— И не упоминайте никаких имен. Чертов упрямец! Его пуговицу я знаю! Чтобы ее черт побрал! Где он теперь?

Я ответил, что не знаю, где Алан, но что он прячется в надежном месте (во всяком случае, по его мнению), где-то на северном берегу залива, и останется там, пока ему не найдут судно, на котором он сможет покинуть страну. И объяснил, где и как с ним можно свидеться.

— Я всегда знал, что рано или поздно угожу на виселицу из-за моих родичей! — вскричал он.— И вот этот день наступил! Найти для него судно, он этого хочет? А кто заплатит? Он совсем лишился рассудка!