Чтение онлайн

– Я знаю, куда мы можем поехать и сэкономить деньги, - ответила Тамара.
– На случай, если дело займет больше времени, чем сказал судья Хедли.

– Судья Хедли. Он твой отец. Ты всю жизнь будешь называть его судьей Хедли?

– Я не знаю, как думать о нем, как об отце. Ты собираешься называть дедушку папой?

– Джордж Мэддокс мертв. Судья Хедли все еще жив. И ты можешь ему сообщить.

– И разрушить его жизнь? Ты же знаешь, он женат. Он был женат, когда мама забеременела мной.

– Он не похож на мужчину, который изменяет жене. Даже пьяным.

– Не думаю, что ты можешь судить о человеке, зная его один час. Не думаю, что ты можешь судить о человеке, даже зная его шестнадцать лет.

Леви посмотрел на Тамару, испытывая сочувствие.

– Твой дедушка, наверняка бы, охренел от нашей жизни? – спросил Леви.

Тамара испуганно посмотрела на него.

– Знаешь, из-за того, что он мой отец, - начал Леви, шокированный ее удивлением.
– Ты думаешь, что знаешь кого-то…

– Я думала, что знала дедушку. И маму. Хотела бы я, чтобы это было не так.

– Ты действительно ненавидишь ее?

Тамара повернулась лицом к дождю.

– Ты и половины не знаешь.

Остаток пути они ехали в тишине, Тамара оперлась головой о стекло. Леви сосредоточился на вождении, уклоняясь от дождевых ям и водителей Кентукки, которые вели себя так, словно никогда не видели воды. Шлепанье дворников погружало его в глубокие раздумья. Он не хотел причинять ей боль, затыкая в брачную ночь. Он не хотел говорить ей, что уже жалеет о свадьбе. Это не было личным. Дело не в том, что он не хотел ее. Он хотел ее, и две ночи назад он бы повалил ее на бочку с бурбоном и затрахал до потери пульса, если бы она ему позволила. Но две ночи назад они не были женаты, и он не думал своими мозгами.

Простой факт, который Леви не мог отрицать, это то, что как только он прикоснется к ней, он не сможет уйти от этого… что бы это ни было. Этот брак. Этот план Тамары. Он плыл по течению реки, без лодки, без весла, и он не видел, что впереди. Предполагалось, что Тамара будет на взводе из-за брачной ночи, а не он.

– Это здесь?
– спросила Тамара, когда он свернул на длинную гравийную дорогу к дому Андре и Глории.

– Да.
– Он на мгновении замолчал.
– Андре и Глория чернокожие. Ты должна это знать, если до сих пор не знала.

– Так и думала. Надеюсь, я им понравлюсь.

Это было мило с ее стороны, и Леви улыбнулся.

– Не переживай. Хоть ты мне и не нравишься, я же женился на тебе.

Тамара одарила его самым злым взглядом, который он когда-либо видел на ее симпатичном личике.

– Будь вежливой. Отвечай «да, мэм» и «да, сэр». Похвали еду Глории. Не спрашивай о шраме на руке Андре. Он получил его на войне. И что бы ты не делала, не матерись или используй имя Господа понапрасну. Глория очень набожна. Она этого не любит. Промывала мне рот с мылом больше раз, чем я мог сосчитать.

– Я не матерюсь. Это ты материшься.

– Я не матерюсь в присутствии тетя Глории. И ты тоже.

– Я знаю, как вести себя в приличном обществе. Будет приятно снова оказаться в нем.

– Ты избалованная, как и всегда, Ржавая.

– Избалованнее, чем когда-либо, - ответила она. И Леви поверил ей.

Он вел пикап по дороге и уголком глаз смотрел на Тамару. Он был готов начать презирать Тамару, если она на дюйм пересечет черту с дядей и тетей, если она будет обходиться с ними как с недостойными, но они были лучшими людьми в его жизни, и почти единственная семья, которая у него осталась. Теперь он раскаивался в этих мыслях. Тамара была семнадцатилетней девушкой, вышедшей замуж за тридцатилетнего мужчину. Она была в трудном положении, и последнее, что он мог сделать, это добавить ей проблем. Он припарковался перед домом, помог ей выйти из пикапа, открыл зонт и провел ее в дом без стука.

Андре и Глории не было в гостиной. Он услышал голоса на кухне. Тамара крепко вцепилась в его руку, он почти попросил ее отпустить ее, если она хотела, чтобы он использовал эту руку на ней позже. Но он вспомнил, что не использовал эту руку тогда. Хотя и хотел. Но и не хотел. И хотел. Вот черт, зачем он это делает с собой?

Они вошли в кухню и воцарилась удивленная тишина.

Леви нашел Андре на кухне и Глорию тоже. Но они не были одни.

– Слышал, у тебя был напряженный день, сынок, - сказал Андре.

– Мистер Шелби, - обратился к нему один из двух офицеров полиции, стоящих на кухне, их пистолеты висели в кобуре на бедрах.
– Вам нужно пройти с нами.

Леви вздохнул.

Очевидно, у Вирджинии Мэддокс в самом деле сегодня разболелась голова.

– Леви!
– Тетя Глория произнесла его имя как ругательство.
– Что ты натворил?

– Я женился, - объяснил Леви. Он посмотрел на копов.
– Нас поженил Судья Хедли, окружной судья. Позвоните ему, если не верите мне.

– Вы не можете его арестовать.
– Тамара не отпустила руку Леви, но шагнула вперед, прежде чем тот успел ее одернуть.
– Он мой муж. Мы женаты.

– Это не мне решать, - сказал офицер. Он был высоким и крепким, с военной короткой стрижкой, а офицер рядом с ним мог сойти за его близнеца.
– Я должен его привезти. Пойдемте.

– Мы никуда не пойдем, - ответил Леви.
– Кроме как на улицу, обсудить происходящее.

Леви не собирался впутывать Андре и Глорию в это дерьмо.

– Тамара, останься с Глорией. Офицеры.

Прежде чем они сами вывели его, Леви толкнул заднюю дверь. Копы припарковались прямо за домом в том месте, где он не увидел бы их с подъездной дороги. Они действительно думали, что он сбежит, оставив Андре и Глорию отвечать за него?

Дождь прекратился, но земля под ногами была мягкой от воды. Он прислонился к крыльцу.

– Джентльмены, у вас есть ордер на мой арест?
– спросил Леви.

– Дело не в этом, - сообщил офицер №1. На его бейджике была фамилия «Дж. Миллер», а у другого «Дж. Спирс». Леви запомнил их имена, на случай если все полетит к чертям.
– Вы должны поехать с нами.

– Могу я узнать, по какой причине?

– Можете. А мы можем не отвечать, - ответил Спирс.
– Поехали.

– Я не поеду с вами, если только у вас нет с собой ордера на арест. Если нет, тогда достаньте его. А если есть - покажите мне.

– Мать этой девушки считает, что вы ее похитили. Именно это мы и должны с вами обсудить.

– Я знаю свои права. Вы не можете привезти меня, не арестовав. Вы арестовываете меня? Или видели, как я совершаю преступление?

– Вы женились на несовершеннолетней девушке.