Чтение онлайн

Кира отставила в сторону пустую чашку. Вот если бы у нее были дети. Она бы им все позволяла. Она бы их баловала, тискала. Она бы ни на шаг от них не отходила. И уж, конечно, разрешила бы им подобрать на улице песика или кошечку.

Кира взяла на руки щенка, который давно пытался вскарабкаться на диван.

От него так вкусно пахло детенышем. Он ей так мило улыбался. Ну чем этот малыш не ребенок? Чего она испугалась? Она же столько лет мечтала! Плакала ночами. Мучила врачей. Вернее, они ее мучили, когда пытались вылечить от бесплодия. А теперь, выходит, она сама, по собственной воле хочет отказаться от милейшего существа, которое… так самозабвенно грызет ее запястье!

– Эй, больно же! – невольно вскрикнула Кира. – Ты что, хочешь мне в первый же день знакомства руку оттяпать?! – Она разжала мелкую собачью челюсть и отодрала от своего запястья щенка. – Я тебе не сахарная косточка.

Таня прыснула со смеху.

– Это вы так думаете, Кира Владимировна, – заметила она, взглянув на Киру из-за монитора. – А он, может быть, совсем другого мнения.

За попытку членовредительства щенок опять был сослан на пол.

– Конечно же, я возьму его с собой. Куда теперь деваться? – с наигранным трагизмом произнесла Кира, поднимаясь с дивана. – Напомни потом, Тань, чтобы я посмотрела в интернете, как за этим… Ну вот, опять лужа!.. Как за этим ссыкуном ухаживать.

– А я уже кое-какую информацию раздобыла. – Татьяна лучезарно улыбнулась Кире. – Хотите, прочитаю? Это очень интересно: «Бультерьеры…» – с выражением начала читать она, но тут зазвонил телефон, и ей пришлось отвлечься.

– Да! Да, это я, – ответила Таня кому-то суровым тоном. – Канцелярию забрать? Ну вы же обычно сами… Хорошо. Хорошо, я сейчас заберу. – Она с досадой бросила на рычаг трубку телефона и пулей вылетела из приемной.

Характер у Тани, был… довольно тяжелый. Кира и сама временами ее побаивалась. Нет, секретарша была вежлива с ней и корректна, но иногда могла так взглянуть на нее, так ответить… тихим-тихим голосом, что мурашки пробегали по спине.

Пока Таня отсутствовала, Кира вытерла лужу бумажным полотенцем, сполоснула руки в своем персональном туалете и достала из тумбочки блюдце, чтоб налить щенку воды. Писать-то он писал, а вот с момента прибытия к ней в контору еще не пил – его, наверное, страшно мучила жажда.

И в самом деле – жадность, с какой бультерьерка принялся лакать воду, Киру даже напугала.

– Э, дружочек, что это ты жуешь? – Щенок утолил жажду и теперь, лежа в сторонке, увлеченно жевал какой-то конверт. – Что это ты такое раздобыл? – Кира наклонилась над бультерьером. – Мой конверт с открыткой! Ты его почти съел, собака ты такой! А ну отдай сюда!

Кира выхватила из пасти бультерьера частично сжеванный поздравительный конверт, но щенку это не понравилось. Он с недовольным рычанием взялся отвоевывать принадлежащую ему добычу, и Кире пришлось успокоить хулигана, отшлепав его по морде обслюнявленным конвертом. От возмущения щенок онемел. С обиженным видом он сел возле стола секретарши, но дулся недолго – заприметив на полу уцелевшие клочки конверта, щенок решил, что вполне может ими утешиться, и с увлечением принялся дожевывать остатки былой роскоши.

– По-твоему, это нормально, да? Жрать всякую гадость! – проворчала Кира. – Что ты там еще жуешь? Выплюнь сейчас же!

Тяжело вздохнув (намучается она с ним), Кира вскрыла то, что осталось от конверта.

И сам конверт, и открытка теперь представляли собой жалкое зрелище. Мало того, что все было обслюнявлено бультерьером, в послании не хватало самого главного – концовки. Ее успел съесть щенок!

«Милая Кира! – писал автор открытки. – Не знаю, известно ли тебе, но в Японии самый лучший способ поздравить именинника с днем рождения — это не обращать на него внимания, чтобы не привлекать злых духов. Я бы рад не обращать на тебя внимания, но при всем желании – не могу. Поэтому поручаю отгонять от тебя злых духов вот этому существу. Люби его. Не обижай. Не бросай! Он в тебе нуждается так же, как нуждаюсь в тебе я. Твоё… с… ц…»

Дальше разобрать написанное было невозможно – на уцелевшем куске открытки сохранилось лишь несколько основательно пожеванных букв. Послание обрывалось…

Кира невольно улыбнулась. «Кто это написал?» Текст письма был напечатан фигурным шрифтом, так что… по почерку отправителя было не определить.

В приемную вернулась Таня с коробкой канцелярских принадлежностей, и бультерьер бросился ей под ноги.

– Ну что, крысеныш, давай будем разбирать, – обратилась Таня к щенку, ставя коробку на пол. – Рассказывай, как ты себя вел? Безобразничал, конечно же? Хочешь карандашик?

Бультерьерка потешно зарычал, принял очень храбрый вид и, обнюхав предложенный ему кохиноровский карандаш, тут же вцепился в него зубами. Чем не косточка?

– Ой-ой, я пошутила! – засмеялась Таня.

– Тань, подойди на минутку, – позвала секретаршу Кира. – Как думаешь, это от кого?

Она показала погрызенную открытку.

Таня взяла послание и повертела в руках.

– Кто это ее так?

– Думаешь, я? – с серьезным лицом спросила Кира. – Можешь почитать. Но, боюсь, мне теперь не удастся выяснить, кто прислал бультерьера.

– Что это за «с», «ц»? – удивленно спросила Таня, ознакомившись с посланием.

– Представления не имею, – пожала плечами Кира.

– А я думаю, мы это в два счета выясним. Посылку же должны были зарегистрировать. Наверняка на ресепшене остались все данные.

– Ой, кто это у вас? – В приемную к Тане заглянула Венера, секретарша Димы Воробьева. – Это что? Собачка? Какая забавная!

– Собачка… – недовольно проворчала Татьяна, хватая на руки щенка. – Скажешь тоже. Это бультерьер. – Она недолюбливала помощницу Воробьева. Во-первых, потому, что та, в отличие от нее, была красавицей и коренной москвичкой, а во-вторых, потому, что она почти никогда не сидела на своем рабочем месте и вечно порхала как бабочка из одного офисного помещения в другое.

Венера была стройненькая и до невозможности хорошенькая – этакая точеная статуэтка с карими миндалевидными глазами и обаятельной улыбкой, как у Киры Найтли. Своей грацией она напоминала экзотическую кошечку, изящную и совершенно очаровательную. На Венеру засматривались все мужчины в их конторе, но она свою привлекательность воспринимала совершенно спокойно (кажется, она даже и не считала себя привлекательной) и свободным владением тремя иностранными языками (испанским, английским и немецким) гордилась гораздо больше, чем симпатичным личиком и тонкой талией.

– А бультерьер разве не собака? – хмыкнула Венера. – Какой холесенький! Можно погладить?

Таня одарила Венеру суровым взглядом, но на нее этот взгляд не подействовал: он мог бы задеть более чуткую натуру, однако помощница Воробьева была не слишком-то щепетильна. Подобных «намеков» она не понимала. Если ее откровенно выгоняли, она воспринимала это, наоборот, как приглашение.

Забрав бультерьера из Таниных рук, Венера принялась его тормошить и рассматривать. Она, без сомнения, добивалась того, чтобы Таня вышла из себя.