Чтение онлайн

Передняя и задняя части корабля были крытыми. В первой находился вестовой (Markisman), в последней — кормчий; место для гребцов называлось Roderkult (гребцовое место). Средняя часть корабля, Кгарргаит, была назначена для войска и накрывалась палаткой из толстого сукна или парусины, для предохранения людей от влияния погоды. Обыкновенно предпочитались палатки черного цвета: перед сражением их снимали из опасения, чтобы они не свалились. В передней и задней части судов находились черпальни: насосов в то время не знали, и несколько человек из экипажа всегда заняты были отливанием воды ведрами, если море волновалось; оттого-то в сильную бурю не могли держаться под самым ветром, но принуждены были убирать паруса и плыть на веслах.

Саги редко определяют мерой величину древних кораблей, а обыкновенно по румам (пространствам, Raurne), полурумам и лавкам для гребцов, Норвежский закон (Gulatings-lage) Хакона Ательстана предписывает, чтобы длинные корабли имели от 20 до 25 лавок; но если при сборе в поход, сказано в законе, какой корабль нельзя было снабдить достаточным числом людей, то надлежало обрубать корабельный руль и убавлять длину корабля, сообразно с числом готового для него экипажа; однако ж ни один корабль не мог иметь менее 13 лавок. Саги упоминают о кораблях о 30, даже о 60 румах, Впрочем, следует еще решить археологии, что разумели в древности под именем румов и полурумов на кораблях. На «Длинном змее» (Огтеп Lange), самом большом корабле, построенном на Севере за 1000 лет пред сим, было 34 рума; этот корабль имел 74 аршина длины; следовательно, равнялся величиной нашим небольшим фрегатам. Обыкновенно полагают, что Rum означало пространство между скамьями гребцов, почему и думали, что корабль Канута Великого, «Дракон», о котором сказано, что он был sextugur at гита talee, имел шестьдесят таких скамей. Если для узнания величины этого кjрабля принять мерилом отношение, какое показано между длиной и числом румов корабля «Длинный змей», выйдет, что «Дракон» Канута был огромнее самых больших линейных кораблей XIX столетия. Оттого остается еще вопросом, насколько справедливо разуметь под именем румов скамьи гребцов?

Суда, смотря по их величине, имели от 20 до 200 человек экипажа. Купеческие, или ластовые, суда, Byrdinger, были большими и крепкими; в каждом помещалось до 20 человек; они плавали и в открытое море; между прочим, на них торговали лесом. Все суда, назначаемые для военных походов, имели общее название длинных кораблей; один род их назывался шнеки, узкие и продолговатые, с низким бортом м длинным носом: эти быстрые на ходу суда обыкновенно употреблялись для предприятий, требовавших поспешности. Аски (ascus) отличались от других величиной: каждое помещало до ста человек. На таких асках норманны делали нападения на Саксонию и Фрисландию и назывались по ним аскеманнами. [450] По строительному материалу, суда назывались эйхи, как еще ныне называются в Бохуслене малые и узкие суда в 16 аршин длины, ровного хода и строятся большей частью из выдолбленной пихты. Так же легки и сверх того быстры на ходу были шюты, посылавшиеся для разведки вперед больших кораблей. На этих, хотя и небольших, судах помещалось однако ж до 30 человек.

Knorrar, кнорры, известны были всем германским племенам. Рагнар Лодброк, для похода в Англию, велел построить два неслыханной величины кнорра; но его жена, Лелауг, отсоветовала ему плыть на них, потому что лучше выходить в море на длинных судах. Кнорры средней величины легки и быстры на ходу. Их не употребляли для военных предприятий. Крепки и удобны для войны были эллиди различной величины и обыкновенно обитые железом. Они свойственны не одному Северу, но были известны и верхнегерманским племенам. На Боденском озере большое, в 100 футов длины, судно еще и ныне называется Ladin. Драккары (драконы), особенно великолепные корабли dоенных флотов: они велики, прочны, с высоким бортом и разными украшениями. Свое название они получили от драконовой головы на корабельном носу и хвостообразной корме. При распущенных парусах они в самом деле походили на драконов.

Саги описывают множество таких кораблей. Пышнее всех украшен был дракон Хрольфа Гаутрексона, отбитый им у викинга Гринара. Пред выходом в море король велел расписать его разноцветной краской. С шеи до бортов он залит был золотом. Такую же нарядную наружность имел дракон Хальвдана Хрингсона: нос отличался прекрасной резной работой; корабль богато обит был сталью, однако ж не имел недостатка и в золоте. Длина таких кораблей была различна, смотря по числу весел; упоминается об одном в 70 весел; он был, вероятно, очень широк, а вышиной походил на замок.

Вообще скандинавы украшали свои суда чрезвычайно пышно. [451] Они, по словам одного современного ученого, имели полное право щеголять кораблями, потому что не было ни одного народа, равного им в мореплавании. Некоторые расписывали свои суда белой и красной краской; другие делали полосатые паруса, многие позолочивали носы кораблей; часто покрывались золотом и кормы; в ясную погоду борта кораблей увешивались позолоченными, раскрашенными щитами: все это вместе составляло прекрасную военную картину. Рассказы о том встречаются во многих местах в сагах об Олафе Трюттъасоне, саге об Олафе Святом и в других сагах у Снорри Стурлусона. Исландец Финнбоги Сильный, проживавший некоторое время у одного поселянина в Халогаланде в Норвегии, находил лучшее удовольствие в том, чтобы любоваться на красивые корабли, проходившие мимо.

У всех больших кораблей были особенные названия. Скандинавы обыкновенно отличали собственным именем дорогие для нас неодушевленные предметы и тем самым возводили их на ступень живых существ. Особливо одушевляли корабль: как герой обращается в сражении с просьбой и увещеванием к верному мечу, так и мореходец, в минуту бури и опасности, говорит ободряющие слова кораблю: «Счастливый путь, Эллиди! — говорил Фритьоф своему кораблю. — Мчись по волнам, бей в чело и зубы чародейку, в щеки и подбородок злую женщину, ломай ноги у чудовища!» И Эллиди слушался, потому что понимал голос человека, и сокрушал хребет чародейки.

Из баснословных кораблей известны: Naglfar, построенный из ногтей всех умерших, — на нем, с своей злой родней, плывет исполин Грим на пагубу мира; потом корабль Фрейра, такой искусной работы карликов, что стоило только распустить его паруса, и тотчас начинал дуть попутный ветер; этот корабль, несмотря на то, что в нем умещались все боги в полном вооружении, можно было складывать, как сукно, и убирать в карман; корабль Бальдра, на котором сложен был костер этого бога, в пламени поплыл с ним в открытое море, [452]

Скандинавы, как корабельщики и военные люди, не были незнакомы и с кузнечным делом. Даже такие короли, как Олаф Дигре и Харальд Хардраде, и многие знатные люди, подобные Рагнвальду-ярлу на Оркадских островах, славились не только искусством владеть оружием, но и приготовлять его. Оружейный мастер пользовался таким же высоким уважением, как и скальд, — ремесло его было почетным. Король Сигурд Сир, в Норвегии, имел на своем дворе такую оружейную; кажется, и на всех зажиточных дворах были такие оружейные; саги упоминают о наковальнях, мехах, молотках, щипцах, как об известных орудиях. [453]

Древнее название Далекарлии, или ландгауптманнства Стура Коппарберг, словом, «Большая медная гора» — указывает, что приготовление железа из туземной руды не было вовсе не известно в древности. Всего менее однако ж можно воображать себе разработку железных рудников в то время, когда механические работы были мало известны и химия принадлежала к числу незнакомых наук. Зато болотная руда добывалась легко. Она встречается везде на Севере под названием: Мот в Далекарлии, Огке или Waerke в Херьедалене и Ямталанде. Для приготовления из нее металла нужны были только руки да немного труда.

Слабым дуновением мехов в небольших печах, или ямах, сложенных из камня и глины, она могла переливаться в небольшие плитки, известные под именем болотного железа. Этот простой способ приготовления, употребляемый в верхней Далекарлии и других отдаленных местах, под именем «болотной» работы и языческого производства, без сомнения, составлял горное дело, которым занимались во времена язычества.

Искусство приготовлять болотное железо легко могло привести к добыванию стали. Стальные горы упоминаются в Швеции незадолго до введения там христианства. Для объяснения того один знаток горного дела говорит следующее: «Известно, что грубое железо через переплавку в горниле слесаря может обратиться в кузнечное и даже в сталь; некоторые руды, и при особенном устройстве печей и измененном способе плавления, даже грубое железо в переплавке, могут доставить хорошее полосовое железо и даже сталь; отсюда видно, почему сталь могла считаться туземным произведением страны в конце языческого периода и почему стальные горы попали в Государственное уложени 1303 года».