Чтение онлайн

Я позволила этому гневу и горю загноиться. В данный момент я почти на полной мощности. Какая-то часть меня чувствует, что я сейчас взорвусь. И, к сожалению, другая часть хочет увидеть его. Я хочу простить его, и хочу, чтобы он простил меня. Хочу вернуться в ту ночь. Когда мы были чужими. До того, как мы узнали что-либо друг о друге, до того, как ложь слетела с наших губ.

Иногда мне нравится думать, что было бы с нами, если бы мы действительно были чужими. Куда бы нас занесла жизнь? Каждый раз, когда эти мысли приходят мне в голову, я плачу, потому что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Нет смысла даже думать об этом.

Я никогда не чувствовала себя более одинокой, чем здесь. Я держусь подальше от большинства пациентов по очевидным причинам, но без посетителей и поглощенная своими одинокими, грустными мыслями, трудно не ощущать, что меня бросили. Даже Мэдисон ушла.

Я ее не слышу.

Она больше не является постоянным прибежищем в моем сознании или снах.

Она просто ушла, и я не знаю, как к этому относиться.

Часть меня испытывает облегчение. Потому что было так тяжело слышать ее изо дня в день. Быть рядом с ней, зная, что на самом деле ее нет. Но другая часть меня? Я чувствую, что рушусь. Я сломлена во всех формах и проявлениях. Мое тело и душа разбиты вдребезги. Там, где она обычно рядом, чтобы помочь мне пройти через преграды, ее больше нет. Она молчит.

Я даже не чувствую ее больше.

И думаю, что это самое больное.

Чувство брошенности. Хотя она клялась, что я нет, часть меня все еще чувствует, что я подвела ее. Теперь больше, чем когда-либо.

Ее позывы к тому, чтобы я двигалась дальше и была счастлива, все еще там, в глубине моего сознания. Будь я умнее, я бы так и поступила. Я бы перестала зацикливаться на прошлом. Перестала бы пытаться во всем разобраться. Позволила бы им исправить то, что они считают неправильным во мне, чтобы я могла убраться отсюда к чертовой матери.

Чаще всего я думаю о будущем. Что ждет меня в будущем после этого? Могу ли я действительно подняться с такого низкого уровня? Есть ли у меня вообще желание попробовать?

Ее переработанные слова о том, чтобы двигаться дальше и заботиться о маленькой девочке, которая нуждается во мне, это то, что мучает меня больше всего. Потому что единственная маленькая девочка, которая приходит на ум, это Ава. Я не забыла ее. Не было ни одного дня, когда бы я не думала о маленькой девочке, которая будто смотрит на вымысел моего прошлого. Она-реинкарнированная версия Мэдисон и меня. В этом я уверена.

Я хочу помочь ей, заставить себя восстановиться, чтобы забрать ее.

Я также не уверена, что достаточно сильна для этого.

Резкий стук в дверь вырывает меня из бурных мыслей. Я стону в попытке встать.

— Мисс Райт, к вам посетитель. Не хотите ли прогуляться с ним по парку?

У меня от шока отвисает челюсть.

Посетитель?

Мои родители ни разу не навестили меня, а теперь вдруг хотят притвориться, что им не все равно? Несмотря на здравый смысл, я заставляю себя улыбнуться и прошу о помощи.

Как инвалида, медсестра помогает мне встать с постели и дает мне минуту в туалете, чтобы я выглядела немного презентабельно. Шрамы все еще есть, но они потихоньку начинают исчезать. Синяки прошли большую часть своей фазы, но по большей части некоторые все еще остаются, в основном из-за драки с сукой, Джонс. Если быть до конца честной, я все еще выгляжу так, будто провела двенадцать или более раундов с тренированным бойцом.

В ту секунду, когда я смотрю на широкие плечи и темный костюм, мое сердце начинает биться, впервые с ночи аварии. Никакая травма или даже черепно-мозговая не могли стереть этого человека из моей памяти. Он укоренился в каждой частички меня. Его имя написано на моей коже, как татуировка, клеймо, с которым я не могу расстаться.

Острая жгучая напряженность распространяется по моей груди во вспышке ужасной интенсивности, и я борюсь, чтобы скрыть удивление, когда снова вижу его.

Ощущение — это рай и ад. Он дьявол, замаскированный под ангела.

Баз Кинг человек, которого нельзя не заметить, и именно это сейчас и происходит. Он единственное, на чем я могу сосредоточиться. Он вода в пустыне Сахара после нескольких дней без единой капли. Он дождь в засуху. Он мерцающие звезды рядом с луной. Он сам воздух, которым вы дышите.

Он еще не заметил моего присутствия, поэтому я пользуюсь моментом и впитываю его. Всего его. Он выглядит хорошо, лучше, чем мне когда-либо служила память. Одетый в еще один безупречный костюм-тройку, угольно-черный цвет сочетается с его чернильными волосами, почему-то делая его более разрушительным и красивым. Он выглядит сильнее, крупнее, больше похож на человека, чем в последний раз, когда я его видела. Это точеное лицо, напоминающее греческого бога, ничего не говорит о том, что он, возможно, думает.

В глубине души я знаю, что должна сказать медсестре, чтобы она развернула меня обратно. Мне следует держаться подальше, но я этого не делаю.

Вместо этого я крепче сжимаю руку медсестры, готовясь поговорить лицом к лицу с убийцей моей сестры.

С человеком, который украл мое сердце.

Себастьян Кингстон Пирс. Баз Кинг.

Одно и то же.

Мое сердце бешено колотится в груди, и я уверена, что, если бы не помощь медсестры, моя здоровая нога уже не выдержала бы. Его волосы кажутся немного длиннее, чем я помню их раньше. На концах они еще больше завиваются. На ком-нибудь другом это выглядело бы нелепо, но на нем это только добавляло ему грубости.

Я издаю шипение боли, когда мы подходим ближе. Вот в чем штука, когда получаешь кучу дерьмовых травм. Я не могу долго стоять или что-то делать. Я напрягаюсь, пыхтя, как астматик, только что пробежавший километр. Баз напрягается от этого звука, его взгляд почти сразу же сталкивается с моим. Густые и изогнутые брови темнеют от жара, когда он смотрит на меня, но его глаза остаются ледяными, пронизывая меня до костей. Голубизна его взгляда, словно осколки льда, пронзает сердце.

Между нами вспыхивает искра, даже когда я пытаюсь не обращать на это внимания. Что-то потрескивает в воздухе, в пространстве, между нами. Это возбуждает. Волны напряжения, которые настолько сильны, что я ощущаю, как они текут по моему телу, усиливая воздух.

Я чувствую на себе его пристальный взгляд, оценивающий гипс, шрамы, повязки и синяки. Не могу себе представить, чтобы я выглядела хуже, чем сейчас. Как только мы оказываемся достаточно близко, чтобы я могла сесть, медсестра опускает меня на скамью напротив База. Я делаю еще один болезненный вдох, пытаясь сдвинуть ногу в сторону, чтобы поместиться между столом и скамейкой. Это не работает. Моя подвижность в бедре все еще очень ограничена. Слезы боли подступают к глазам, и я быстро смаргиваю их, надеясь, что он не заметит. Скорее всего, он получит удовольствие от моей боли.