Чтение онлайн

Сказано кулуарно. Для «узкого круга ограниченных людей».

Однако, что у отставного ефрейтора на уме, то у ефрейторского холуя на языке.

15 августа 1942 года во время инспекции польского лагеря смерти Гиммлер и группенфюрер СС Одило Глобочник дают Гитлеру пояснения. Гитлер недоволен тем, что систематическое убийство «лишних людей» осуществляется слишком медленно и требует: «Вся акция должна проводиться быстрее, намного быстрее». Один из спутников высказал мнение, что в целях сохранения тайны было бы, вероятно, лучше сжигать трупы, чем хоронить их, на что Глобочник ответил, что будущие поколения, вероятно, будут не такими «трусливыми и слабыми» чтобы не понять «такого доброго и необходимого дела», и заявил: «Наоборот, надо закапывать вместе с ними… бронзовые доски с надписью, что это дело наших рук… и что у нас хватило мужества (курсив — Б. П., Е. П.) завершить этот колоссальный труд». Гитлер подтвердил: «Да, Глобочник, я тоже так считаю» [62, с. 366].

Первый рейх. «Управителя, которого он (император Домициан. — Б. П., Е. П.) распял на кресте, накануне он пригласил к себе в опочивальню, усадил на ложе с собой, отпустил успокоенным и довольным, одарив даже угощением со своего стола» [96, с. 275].

Второй рейх. Николас Эймерико (Великий инквизитор Арагона) дает 10 особых правил, которые застигнут еретиков врасплох («Cum essem astutus dolo vos cepi» — «Хитрость присуща даже луку, исподтишка вызывающему слезы»): «Видишь, я жалею тебя — того, кто ошибся из-за своей доверчивости, чья душа погибает; ты согрешил, но еще больший грех лежит на том, кто вовлек тебя в это заблуждение. Поэтому не принимай на себя грехи других и не выставляй себя главарем в делах, в которых ты был всего лишь соучастником. Поведай мне правду сам, ведь, как ты понимаешь, мне уже известны все обстоятельства дела. Тем самым ты сможешь не уронить свою репутацию, а я смогу быстрее отпустить твои грехи и освободить тебя, и ты сможешь вернуться домой (курсив — Б. П., Е. П.). Скажи мне, кто руководил тобой — ведь сам ты не замышлял зла и был введен в заблуждение» [89, с. 141].

Далее он же добавляет и другую формулировку, которую по его словам использовал фра Ивон: «Не бойся признаться во всем, ты, должно быть, думал, что они добрые граждане, обучающие тебя полезным вещам и доверчиво внимал им… ты с наивной простотой тянулся к людям, в доброту которых верил и за которыми не знал дурных поступков. Случается, и более мудрые люди допускают ошибки в подобных ситуациях» [89, с. 142].

«Если узник продолжал упорствовать, инквизитору следовало изменить свои отношения с ним и смягчить режим содержания: улучшить питание, позволить близким навестить обвиняемого, чтобы затем они посоветовали ему признаться, обещая прощение инквизитора и предлагая свои услуги в качестве посредников» [89, с. 143].

«Инквизитор всегда может пообещать обвиняемому «милосердие» (которое узник всегда понимает как «абсолютное прощение») и сдержать свое обещание послаблением в отдельных наказаниях по своему усмотрению и в соответствии с каноническим правом.

В действительности это означало, что приговоренный к сожжению у позорного столба мог — в случае признания своих грехов — рассчитывать на отпущение их и обращение в веру перед сожжением» [89, с. 145].

Третий рейх. «Министр и гауляйтер Адольф Вагнер приказал всем лидерам СА явиться в Мюнхен для торжественной встречи Гитлера в министерстве внутренних дел. Они заняли свои места за столом, а рядом с каждым из них сидел наемный убийца. Было вино, пиво, шли переговоры. Наступил рассвет и зазвонил телефон. Фюрер прибыл на аэродром. Вагнер подал сигнал, и люди СА были схвачены и разоружены своими соседями, которые принялись их избивать, нанося им удары рукоятками револьверов и пивными бутылками.

Уцелел лишь один человек. Это был пилот Удет из воздушной эскадрильи СА, выскочивший в коридор министерства, где он блуждал, обезумев от страха, гнева и ужаса» [120, с. 229].

«После этого инцидента Гитлер вошел в комнату, где происходила резня. Главные убийцы из Мюнхена, Адольф Вагнер, Герман Эсер, Эмиль Морис, Кристиан Вебер и Вальтер Бух стояли у дверей, гордые исполнением своего долга. На полу валялись девять окровавленных трупов с разбитыми черепами» [120, с. 230]… Попили пивка, называется.

Первый рейх: «На основании недостаточных доказательств были казнены многие невинные люди. Некоторые из них — такие, как Вестин Аттик, Сенека и Руфий Криспин, — только потому, что у Нерона были личные причины их ненавидеть» [24, с. 271].

— «Многих граждан из первых сословий он (Гай Калигула. — Б. П., Е. П.), заклеймив раскаленным железом, сослал на рудничные или дорожные работы, или бросил диким зверям, или самих, как зверей, посадил на четвереньки в клетках, или перепилил пополам пилой — и не за тяжкие провинности, а лишь за то, что они плохо отозвались о его зрелищах или никогда не клялись его гением» [97, с. 115]. Гай Калигула: «Пусть ненавидят, лишь бы боялись» [97, с. 116].

Будущий император Антонин убил своего брата Гета на глазах у их матери Юлии, обвинив его в попытке организации покушения на него, то есть — Антонина [19, с. 72–73].

«В скором времени были убиты все близкие и друзья брата, а также и те, кто жил во дворце на его половине; слуг перебили всех; возраст, хотя бы и младенческий во внимание не принимался. Откровенно глумясь, трупы убитых сносили вместе, складывали на телеги и вывозили за город, где, сложив их в кругу, сжигали, а то и просто бросали как придется» [19, с. 74].

— «Вообще погибал всякий, кого Гета хотя бы немного знал. Уничтожали атлетов, возниц, исполнителей всякого рода музыкальных произведений — словом, всех, кто услаждал его зрение и слух. Сенаторов, кто родовит или побогаче, убивали по малейшему поводу или вовсе без повода — достаточно было для этого объявить их приверженцами Геты.

Сестру Коммода, уже старуху, в которой все императоры чтили дочь Марка, Антонин убил, вменив ей в вину, что она всплакнула вместе с Юлией, когда та потеряла сына (то есть — Гета. — Б. П., Е. П.)…

Он (Антонин. — Б. П., Е. П.) засылал своих людей в провинции, чтобы истреблять тамошних правителей и наместников как друзей брата. Каждая ночь несла с собой убийства самых разных людей, а если некоторых щадили, то, отобрав в качестве выкупа все, что у них было» [19, с. 75].

— «Существовал обычай, в силу которого раб мог искать защиты против гнева и жестокости господина, прибегнув к императорским статуям. Однако суровой каре должен был подвергаться даже человек, подсказавший рабу… прибегнуть к императорским статуям» [116, с. 77].

Второй рейх. Согласно «Directorium Inquisitorum» Великого инквизитора Арагона Николаса Эймерико, «все еретики подлежат порицанию Святой палаты; но, кроме того, существуют преступники (курсив — Б. П., Е. П.), попадающие под юрисдикцию инквизиции, хотя их виновность в ереси еще не доказана. Таковыми являются, в частности, «богохульники», чьи богохульные речи противоречат христианской вере. Тот, кто говорит: «Нынче пора столь отвратительная, что даже Святая палата не может обеспечить нам хорошей погоды» — грешат против веры» [89, с. 109].

— В соответствии с Параграфом XV Кодекса Торквемады, «если упомянутое преступление ереси и вероотступничества не доказано с полной неопровержимостью (semiplenamente provado), инквизиторы могут подвергнуть обвиняемого пытке; если под пыткой он признается в своем грехе, ему надлежит подтвердить свое признание в течение ближайших трех дней. Если обвиняемый подтвердит его, он будет судим за ересь; ежели же подтверждения не будет и он откажется от признания, преступление не может считаться ни полностью доказанным, ни опровергнутым — поэтому инквизитору следует распорядиться, исходя из презумпции вины подозреваемого (курсив — Б. П., Е. П.), о том, что последнему надлежит публично отречься от своих заблуждений, кроме того, инквизитор может повторить пытку» [89, с. 123].