Ты в горнице бывало осенялМеня крестным знамением.Излучение света исходилоСпиралью, розой ветров,Изгоняя сквозняк этотВечный сквозняк агностиков.ПрестоположениеНад замкнутым пространствомТвоим ореолом души моейПроступалоПневматическим знаком.Ты сошедшийС византийских антиминсовБыл свидетелемИзменения течений рек,Обхождения алтаря во храме,Сугубого величанияНа трегубоеОкончательное молчание.Святу месту пусто…Пустозерск, Соловки, осквернённыеВоробьями птахами фарисейскими,Животворящее, нерукотворноеОтменив не собором, а Стоглавом,Вопреки апостольским канонам.Иногда тебе приходится покидатьНас смертных ради ХристаРади мытарства неизбежного.Хворь свою дониматьХлыстовством.Ты меня не предохранил однаждыИбо молитва ещё не воплотиласьВо слово и не взошлаС моих младенческих уст…И проклятье троекратного родаС моим именем повторилось.Пришлось туркам анатольскимМои щёки общипать до синяковПротив сглаза и порчи.Скарабеями меня нарядили.Вокруг шеи трёхлетнейНавесили синий глаз.Отвезли меня в Помпеи, Лурд,И наконец в Эфес, гдеПлаточек возле колодцаДевы Марии освятилиИ приложили к устамБезмолвным в раскаянии.А сейчас ты усердно следишьЗа моим дыханием во время сна.Пневма моя всех волнует:Котов, домового, тебя.По очереди все пытаютсяРазбудить меня.Коты кричат, и мне снится,Что они подбросили котёнка.Сама-то я затаила дыхание где-тоДалеко от себя, парящая.Грудь вся трещит как ледянаяКора. Домовой не находитСебе места, меня пытаетсяНасильно вывести из поту-Сторонних хождений. ИТолько ты находишь ту словеснуюОтдушину, путём которойВозвращаешь меня в кунсткамеруЧерез сон мой причитая: поп,Попадья, по-подъём, попПопадья, по-подъём, поПодъём, по-подъём. В попад.Киев, 13 января – 13 февраля, 2000
Белый шум
С утробой медноюВерблюд,Тебя ваял потомок Чингис-Хана. Велимир Хлебников, «Испаганский Верблюд»
Море уронов: игра слов по поводу легенды о древнем китайском поэте Ли-Хэ (Ли Чан-цзи), который записывал свои короткие стихи, kuei-ts'ai, на маленьких клочках бумаги, будучи верхом на своей лошади. Каждый клочок бумаги он бросал (ронял) в черный мешочек с вышивкой, из этих клочков он каждый вечер составлял стихи.
Миновав, олименела.Маргинальность заставыО-чур-евшей мяЗаставила гекзаметромОвладеть на перекладных.Sic transit mundi.Необъятная целина распороласьПод грузом легионов с гонцами.Стремглав раскидали ониВехами ландшафты, проПитанные вражеской кровью.Плоды перепутьев ажИзвергами извиваются.Аксиома язычестваСбившихся с путей.
Урон метафизический
Physica, metaphysica, В начале же бэаше Слово!Урон на моём глазуПоглощает пепел, мощиСтрастотерпцев немощных,Неутолима моя печаль.
Урон прародины
L'ivresse de la livrette Отождествляется однако.Перлами до рыл,Сагапо эллинской стопой…След простыл лжеспаса,Грят прикол такой-сякой.Ну а я и так всё знаю.Итак, итак, итак.Речитативом недочитавших.Итака! Представляешь? Прицел.От священной лани к Ифегении —Шаг до жертвоприношения.Бо, бельмо ты моё одноокое.Раб Бжiй бузину бухающийВзгляд жрёт автоматом, матомВыпь изящную, пусть.Стрелки мотострелковойСпятили по циферблату мостовой.Алчность алого покроваБеспредельна. Степь ажВспыхивает огнями макавейскими.Utilitas без venustas, стазисОбречения. Люмпен ракомПеред картофелем преклоняется.Пистис, фидес, агапэ, каритасНа фоне Афона (парентетично)Сгустилось черное монашество.Хронометром не пересчитаешьС Юлия на Григорий. Хо! МыВне времени! Одно про-Странство. Из зоны никакНе выкарабкаться ежелиМумию непогребеннуюНе передать земле с пухомБерендеевыми посланникамиСтарый стиль на новый переводя.
Урон исхода
Затянулась грамматика места,Спряжением застегнув память.Откроешь? Включу. Сгорела. Доста-Ну сбежавшую по рту ртутьРетроградно разместившись понеВоле, nolens, volens. Sui generis сутьПарадигмы сдвигнулась огне-Устойчивостью своею, опередив себя.Не мне клятвами спрягаться. Не мне.Онемевшей до потери сознания Психее,Утратившей опору за счет проблеска,Снится постамент рукотворной ахинеи.Что за? Ахинея? Катастерион отпрыскаБудущего урона. От троянской войны —Дни считанные. Из меламподии страницаВырвалась развернувшись одни-Ми местоимениями. Он её, она евоного.Terza rima урона исхода родни.
Урон Ли Бо
О бездонность орбитыЭнтропично посягающая наЛоно ока моего из-под ила.
Урон знамён
Изуродованной юродивойСклоняюсь я по небосклонуНа рубеже двух столетий,Через раз задыхаясь.Это не сон и не мечтаА дикое Триполье степное,Лесное, меж полыньюИ ковылем. Паде ницСреди августовских подсолнухов,Я шатаюсь по грядкам,Окутанными тлёй.Урбанизм Нового СветаЗа моей спиной. Нет ничегоПредсказуемее туземскихПредпосылок по поводуМаргинальности моей.И право, зачем я так пруПротив теченияСо своим раскольничьимИнвентарём к изуверам,Обрядом ковыляя в пустыне.As quixotic as the Don.Падишаха парадигмаТического сдвига моегоИ мне не уразуметь. Смеркается.По земле ползут знаки и знамёна.Три затмения за один месяц.Воркует рать за ратьюСвоими боевыми замысламиВ исполнении уронов младых.
Урон эсхатологического подъема
Мои речения устья рвут,Твои – плывут.Слева направо,На переправуРвёмся речами,Да невдомёк.То не звезда с звездою,Говорят. А лаконичностьЭкстаза что ли,ЭпистатичностьГена к генуДрева жизни.Словом Единородным мыВ прообразы вникаем,А в венах наши словесаРыдают от переграды:Плоть, вплоть до концаСтрастной недели.По Пилатову писаниюИсписано неким Горацием,Coelum non animum mutantQui trans mare currunt…Мои шкуры сохнут на дворе.О Господи! Окропи мя иссопом!Киев, август-сентябрь 2000 г.
Манифестация
I
В этом психическиУвечном растворе,Вялотекущая благодатьИзволилаСамозабвенно разобратьРифму, метафору,Фуражку метонимии,Глаголя: я – амфораХерсонесская на исходеВремён из варяг в греки.Предо мною скрижалиВетхозаветные маютсяЗа [sic] караимские скалы.По-ахматовски вздыхая о парусе,По брегу бродит Ифeгения, тавридская.А Кимерии снится примыканиеК материку гиперборейскомуПерешейком. Elsewhere,На развалинах дома Атрея,Тантализатора Лидийского,Проводятся бесконечные поминки.Одни брат и сестра,Обреченные хубрисом иНеузнаваемостью взаимною,Под пурпуровым килимомКлитеменестры,В следах улитокКровавых, совокупляются.
II
В разгаре прометейского пожара,Слепой поэт переКладывает гексаметромФормулировку войны.К нему прислушиваются.Он вспоминает, что некийБудущий баянИного царстваАпрель жестокимНазовёт. И тот народ,Свою звездуНе в счёт, сочтётНеобходимымСвое вторжениеОчередное проводитьМорским путём.Britannia rules the waves!То было в будущемИз прошлых снов эллинских,Невзирая на quattrocento,Крестоносцев и прочееОсуществлениеПассионарности тупой,Биологически обусловленной.Евразия одна, огородившисьМаразмом Марра,To err is human, but to mar? Волчье логово над ТриполиемВсё проклиная. Перебили молНаше параноидальное стремление кВыходу к морю. Поделим.Вы нам всех братских народов,И финно-угров тоже (но потом).И белых, белых, всех повстанцевПотомков бредовских походов.За то, что их сестры, Антигоны,Пеплом в амфоры заколотили:Килем по дну морскому…
III
Византия на время перехватилаВласть. Вторым РимомНареклась. И комуЭто нужно было?В каком сне, грека ли,Римлянина, появилсяПредвестник лиходействаЭтакого? Даже ГомеруНе спится, он по гуслямГуляет, во сны гусляровПроводников отправляет.А я бы родину ПонтияПилата переиначила.Ну хотя бы в церковном контексте.А то вот вам и Pontifex Maximus, Строитель мостов.
IV
Еврипид в МакедонииВ изгнании, послании,Чуял, что ли,Перипетию гелласа?В прародине александрийскойЗарылся с головой.И во всём разменность талантаОбвинил. От Спарты доАфин, как в ПитерИз третьего Рима.Везде эти строители мостов,Одни масоны да тамплиеры.Ох да и закабалили мы ся!Драхму задарма ожидая.