Чтение онлайн

— Это Андрей Вяземский, заместитель, — тихо предположил Юрий.

— Да, их привезли вместе, — подтвердил хирург, что-то листая в своём планшете, — но там случай лёгкий, ушиб плеча, видимо впечатало волной в стену или что-то подобное, и поверхностые порезы. Мы его обработали и отпустили, а там как раз подъехали полицейские и раз тут всё равно пока пострадавший был без сознания, они увезли вашего знакомого с собой на место происшествия, как говорится, — хохотнул врач, — по горячим следам…

— Фёдор Михайлович, когда Лев должен очнуться? — Я всё гладила и гладила холодные руки, пыталась даже согреть дыханием, пока врач не сказал мне, что это последствие от потери крови и из-за наркоза.

— Он сейчас на успокоительном. В течении нескольких часов очнется, — подошёл он к кровати, внимательно осматривая показания приборов и самого Льва, — но он останется в институте пока не пройдёт последовательное лечение и скорее всего операцию на глаз. Не надо так пугаться, — кинул он на меня взгляд, когда я прижала руку ко рту, чудом не разревевшись, — тут проникающая травма глаза, то есть повреждение с нарушением целостности глазных оболочек, а так как в нашем случае ранящий предмет был очень острый и незначительных размеров, то по моему опыту довольно быстро наступает склеивание и достаточная адаптация краев раны, передняя камера восстанавливается и у пятидесяти процентов больных зрение восстанавливается практически полностью. Наша задача исключить одно из тяжелых осложнений — воспаление второго здорового глаза, так называемая симпатическая офтальмия. Не беспокойтесь, он в надёжных руках.

— Спасибо, — прошептала я в спину уходящему врачу. Юрий вышел за ним следом, а Рита подошла тихонько ко мне и обняла меня сзади, делясь своё теплом. — Как думаешь, Рит, он меня сейчас слышит?

— Думаю, нет, но, возможно, именно твой голос вернёт его обратно гораздо быстрее, чем ты думаешь, — она положила острый подбородок мне на плечо, — порой именно вот таким матёрым волкам нужна ласка намного больше, чем кому-то другому.

Дверь за нашими спинами открылась и закрылась.

— Я договорился, кто-то один может оставаться в палате на…

— Я! Я останусь!

— Да, я так и подумал, — Юрий успокаивающе поднял ладони вверх. — Сейчас принесут кресло специально для родных, у него ножки выдвигаются, можно будет отдохнуть.

— Я не хочу, я не устала.

— И всё таки кресло принесут. А потом мы с Ритой съездим за твоими вещами и… — мужчина выразительно посмотрел на мои босые ступни в бахилах, — …обувью.

Я даже не покраснела. Такое ощущение, что с того момента, как я сняла туфли в салоне его машины, прошло много дней и всё это показалось мне таким глупым. Какое мне дело что думают другие? Мне всё равно.

В дверь палаты постучались и вошёл крепкий медбрат, волоча за собой то самое кресло. Я показала, чтобы его поставили поближе ко Льву.

— Оно на колёсах, если будет мешать, просто отодвиньте его к стене, — пробасил он и попрощавшись вышел.

Рита с Юрием давно уехали, а я всё сидела рядом и думала, думала, думала… Иногда картинки одна ужаснее другой проносились в голове, но я упорно гнала их на хрен и заменяла их на позитивные: вот Лев открывает незабинтованный глаз, видит меня и говорит, что всё в порядке, а вот мы выписываемся и он такой же как и раньше красивый, и, наконец, вот мы дома, и я его обнимаю и никуда не отпускаю больше.

— Родной мой. Любимый. Самый лучший. Я с тобой, слышишь? Я рядом. И всегда буду.

Через минут двадцать зашла медсестра, записала данные с мониторов, поменяла капельницу, проверила катетер и ушла. Ещё через десять минут вернулись ребята с моими вещами, документами и предметами первой необходимости.

— На вот тебе переодеться костюм домашний, носки тёплые и тапки, — Рита деловито вытаскивала вещи из спортивной сумки. — Милый, выйди, пожалуйста, на пять минут, Саше надо переодеться.

— Ой, — я прикрыла рукой глаза, когда мужчина вышел, и я уже начала снимать толстовку, — Ритааа?

— А?

— У тебя булавки случайно нет?

— Нет, а тебе зачем? — Идеально очерченные брови удивлённо надломились.

— Я не смогу переодеться. У меня замок сломался, — и я показала подруге на чём, стягивая толстовку через голову.

— Ооо… — Она подняла вверх большой палец. — Недурственно! Но булавки у меня всё равно нет. Пилка не подойдёт? Правда она стеклянная.

— Не знаю. Давай. Попробую.

Через две минуты возвращаю подружке сломанную пополам пилочку. Платье так и не расстегнулось.

— Может дёрнуть посильнее?

— Я дергала. Ни фига. Он держится намертво.

— Это женских силенок не хватает просто, а вот если дернет Юра…

— С ума сошла, что ль? Я не покажусь твоему шефу в таком виде!

— Ой, поверь мне, он уже и не такое видал.

— Всё равно!

— Саш-ш-х… — Я резко повернулась на голос любимого. Но он лежал с закрытыми глазами и так же неподвижно.

— Ну, давай я ему…

— Ш-ш-ш! — Шикнула я на Риту, обрывая её на полуслове. Подошла на цыпочках к кровати и наклонилась ближе, до рези в глазах всматриваясь в его лицо.

— Что случилось? — Шёпотом спросила подруга, вставая позади меня.

— Мне послышалось… Нет, я точно слышала как Лев позвал меня. Любимый, ты слышишь? Это я, я здесь, с тобой. Любимый, это я. Это Саша. Я рядом. — Я взяла его руку, слегка сжимая пальцы. — Чувствуешь? Я держу твою руку. Лев? Ну же… Я слышала, как ты позвал меня. Это я, Саша. Ну, родной мой, возвращайся уже ко мне.

Сухие губы дернулись, потом ещё и ещё, а я чуть ли не на всю терапию пискнула:

— Да! Давай, милый, возвращайся, — я посмотрела на Риту и кивнула ей на дверь, мол беги за врачом, а сама снова натянула мужскую толстовку, пряча красные кресты на груди и наклонилась к своему раненому. — Это я, мой хороший. Я тут, с тобой. Лев, возвращайся ко мне, любимый.

— С-саш-ша-а… — Ресницы медленно трепыхнулись, приоткрывая красный глаз. — Са-а…

— Да, да, это я, я здесь, — я уже не скрываясь плакала, дотрагиваясь кончиками пальцев до абсолютно целой колючей щеки. — Всё хорошо, теперь всё хорошо. Я с тобой, а ты со мной.

— Почем… ты… го-овори…шь я…идь…о-от… — Лев говорил очень медленно и хрипло, иногда вновь проваливаясь в забытье. Я наклонилась к самым губам, чтобы хоть что-то понять. — … Как бу… то.

— Я не понимаю, любовь моя. Ты меня узнал? Помнишь меня? Просто моргни, если да.

Лев медленно моргнул и снова сказал то же самое, что раньше. В палату как раз вернулись Юра с Ритой, приведя с собой Фёдора Михайловича.

— Кажется мне, что он спросил, почему Вы разговариваете с ним как с идиотом, — деловито перевёл врач, светя фонариком в Левин глаз. Я удивлённо спросила: — Откуда вы знаете?