Чтение онлайн

Я покачала головой. Мама, я думаю, радовалась бы, что у нее осталась хотя бы внучка. Причем внучка, которая может сама ходить, которая больше не инвалид…

– Но у меня есть перед ними обязательства, – напомнила я.

– Какая вы правильная! – рассмеялся Борис Исаакович. – Вы бумаги какие-нибудь подписывали?

Я покачала головой.

– Вот именно. Что бы можно было написать в договоре? – Он опять рассмеялся. – Можете не рассказывать – я знаю, что от вас хотели. Мне мои подопечные подробно рассказали про эту семейку. Кстати, советую вам им позвонить и сказать, что Вячеслав Анатольевич при смерти, шансов нет, и вы считаете свою миссию выполненной и уезжаете. Они же ждали, пока его убьет опухоль?

Я кивнула, но не стала объяснять, что никакой опухоли у Славы не было и нет.

– А его чуть раньше убило выстрелом. Какая им разница? Их же никто не обвиняет в покушении на убийство?

Я опять не стала говорить, что мать Кости находится в следственном изоляторе, а органы ищут драгдилера, который в телефонном разговоре со мной признался в том, что стрелял. Но для меня будет лучше исчезнуть в первую очередь из-за драгдилера… Его я боялась. Страха перед Костей, Аленой и Ниной Петровной не было. Я довольно много общалась с этими людьми. Почему-то мне казалось, что они не смогут меня убить.

Или смогут?

Ведь кто-то убил заведующую библиотекой и залез в наш дом, что заставило Верку быстро уехать в Петербург. Мог кто-то из этой троицы так быстро обернуться? При желании…

И Слава. Главное – Слава. Я сказала себе, что сделаю все от меня зависящее для его выздоровления. Я оставлю ему письмо. Мне трудно сказать, что он собирался делать дальше – в отношении меня. Но ведь явно что-то собирался. Липкин прав. Слава, скорее всего, просто пользовался моим телом. В его квартире находилась молодая женщина, так почему бы и нет?

Хотя мне все-таки казалось, что у него ко мне проснулись чувства… Ну не обманывал он! Я не была ему противна! Он же каждый вечер разговаривал со мной на кухне, он ходил со мной в музеи, театр. Он был ласков и нежен. Он не оскорблял меня, он не поднимал на меня руку.

Но мне нужно думать о себе. О дочери и матери. Я должна устраивать свою жизнь. Сама. Без Славы. Без Кости и его родственниц. И мне очень не хотелось возвращаться в родной город…

– Ну, решились, Лидочка? – подал голос Борис Исаакович. – У вас на лице отражаются все ваши эмоции. С этим нужно бороться. Ну, ничего. Справимся.

– Сколько вы собираетесь мне платить?

– Вот это уже другой разговор! Во-первых, я оформлю вас на работу – по вашему паспорту. Вы снова станете Лидией. Документы Ларисы советую оставить в квартире Вячеслава Анатольевича. Лариса исчезнет.

– Но ведь заведено уголовное дело! Со мной разговаривал следователь, другие люди из органов…

– Вы давали подписку о невыезде?

Я покачала головой.

– Вы числитесь в подозреваемых или обвиняемых по какому-то делу?

– Я – свидетельница.

– И что? Там все ясно с покушением на вашего мужа.

– В общем… Да, ясно.

– И они прекрасно обойдутся без вас. Поверьте мне: у этих ребят полно головной боли с нераскрытыми делами, показателями, отчетами. Исчезнете – и исчезнете. Заявления о вашем исчезновении никто подавать не будет. Ведь никто не будет подавать заявления об исчезновении Ларисы Павловны Селянкиной?

Я рассмеялась и покачала головой.

– А нет заявления – никто палец о палец не ударит. Никто вас искать не будет – в смысле из органов. Им вы не нужны. Вы показания дали? Дали.

– Но ведь будет суд…

– Обойдутся и без вас. Ради ваших показаний в суде никто не станет устраивать масштабные поиски. Зачитают письменные показания.

– Следователь знает, что я похожа на Сюзанну. Он может…

– Обратиться ко мне? А я ему договорчик с Лидией Терентьевой. Нашел еще одну похожую. Жить вы будете в Москве. Номер телефона поменяете. Аппарат тоже оставьте в квартире Вячеслава Анатольевича. Все оставьте. Ну, кроме белья, какого-то набора одежды. Все будет новое.

Еще раз новый гардероб. Еще одна жизнь. Опять не своя. А я ведь никогда даже не думала становиться актрисой!

– Надеюсь, что пластическую операцию делать не потребуется?

– Нет, но прическу изменим на такую, как у Сюзанны. И макияж будет другой. С вами будет работать тот же парикмахер и тот же стилист. Они все сделают как надо. Ваша задача, Лидочка, – выучить еще одну роль. А за это я сниму вам квартиру – вы будете жить вместе с вашей матерью и дочерью, буду платить часть зарплаты официально, а большую часть – неофициально, как и принято в шоу-бизнесе. Но неофициальная часть будет зависеть от объема выполненной работы. Так что для вас самой лучше дать побольше интервью, поучаствовать в большем количестве ток-шоу и прочих мероприятиях, которые я организую. Готовы?

– А если меня будут узнавать на улице?

– Мой стилист сделает так, что на Сюзанну вы будете походить, когда нужно мне, а в обычной жизни вы, наоборот, будете другой. Мне нужно, чтобы как можно меньшее количество людей знали про двойника. Из квартиры вы будете выходить непохожей на Сюзанну и возвращаться тоже непохожей – чтобы соседи ничего не заподозрили. В Москву будем уезжать быстро. Я сейчас вернусь туда, решу кое-какие вопросы и приеду за вами. Или пришлю человека. Вы аэрофобией не страдаете? И вообще какой-либо фобией?

Я не стала говорить, что никогда в жизни еще не летала самолетом, вместо этого заметила:

– Но Сюзанна вроде бы живет здесь…

– Сюзанна здесь родилась, но живет в Москве. Выясните, когда ваша дочь сможет покинуть больницу. Соответственно они с вашей мамой поедут с вами сразу же или приедут позднее.

– Мне нужно еще решить вопрос со Славой. Вы помните, почему я согласилась на встречу с вами? Я должна оплатить его лечение. Я иду на это, потому что мне негде взять деньги!

Борис Исаакович странно посмотрел на меня.

– Вы считаете себя обязанной ему?

– Да. И я не могу бросить человека в беде.

– Вы точно не от мира сего, Лидочка.

– Да уж какая есть. И я должна иметь возможность приезжать в Петербург, пока Слава не поправится. Мне придется нанять сиделку, поскольку я не смогу сама ухаживать за ним. Врачам надо платить. Если вы этого не понимаете или не готовы меня отпускать для решения этих вопросов, то никакого договора у нас в вами не будет. Я пойду мыть полы, мести улицы…

– Этим в Петербурге занимаются гастарбайтеры.