Чтение онлайн

Вениамин Федорович извлек из целлофанового пакета яйцо, тщательно очистил от скорлупы и посыпал солью. В глубине леса стучал дятел, а другие птицы перекликались неведомыми слуху заклятого горожанина голосами.

Из космического корабля вышел инопланетянин. Утюгов решил, что с набитым ртом приветствие прозвучит несколько двусмысленно, поэтому он привстал и поклонился.

— Здравствуйте, гуманоид, — произнес инопланетянин. Потом осторожно осведомился: — Не помешаю?

— Нет, что вы, — смущенно сказал Вениамин Федорович. — Может быть, я… Э-э… некоторым образом?..

— Пустяки, — сказал инопланетянин.

— Присаживайтесь, — вежливо предложил Утюгов. — Хотите бутерброд?

— Спасибо, я только что перекусил.

Инопланетянин сел на соседний пенек напротив Утюгова. Они доброжелательно разглядывали друг друга. Вениамин Федорович испытывал симпатию к пришельцу. Тот и впрямь выглядел располагающе. Он был облачен в тогу из отливающей серебром ткани, из складок которой высовывались его конечности, — Утюгов насчитал их не менее десятка. На приятном, слегка печальном лице нежно-зеленого цвета симметрично в три ряда располагались фасеточные глаза и хоботок вместо носа. Рот находился в месте соединения головы с телом и был плотно закрыт, хотя пришелец охотно поддерживал беседу.

— За грибами? — предупредительно спросил Утюгов.

— Какое там… — со вздохом сказал пришелец и махнул руками.

Он был явно чем-то раздосадован, и Вениамин Федорович проникся к нему сочувствием.

— Сломался? — кивнул он на космический корабль.

— Он-то в порядке, — уклончиво ответил пришелец. — Только что из капремонта, двигатель — зверь. Гравитационный, — прибавил он со значением.

— Сверхсветовую выжимает? — деловито спросил Утюгов.

— Еще бы, — мгновенно упавшим голосом проговорил пришелец. — Пробег двадцать килопарсеков…

Они посидели, помолчали.

— Послушайте, гуманоид, — сказал инопланетянин. — Разве вас не удивляет, что я свободно изъясняюсь на вашем языке? И притом с закрытым ротовым отверстием?

— Нет, что вы, — заверил его Вениамин Федорович. — Изъясняйтесь, пожалуйста, как вам удобнее. Я же понимаю — телепатия…

Глаза инопланетянина увлажнились.

— Мы прибыли в вашу звездную систему тысячу лет назад, — с горечью сказал он. — У нас постоянная база на обратной стороне Луны. Тысячу лет — слышите? — тысячу лет мы исследуем вашу цивилизацию, а вы… — его телепатический голос сорвался в сдавленное рыдание.

— Ну, разве так можно, — участливо сказал Утюгов. — Стоит ли… С кем не бывает…

Пришелец извлек из складок одеяния носовой платок необычной формы и звучно высморкал в него хобот. Он скорбно молчал. Вениамин Федорович, изнывая от желания помочь собрату по разуму, прикончил еще одно яйцо, собрал скорлупу в пакетик и положил в корзину, как предписывалось уставом Общества друзей леса.

Перед зеленоватым лицом пришельца возникло светящееся плоское пятно, отдаленно напоминающее блин. Оно приняло очертания другого инопланетянина, но значительно меньших размеров. «Телесвязь с применением лазерной голографии», — догадался Утюгов и с любопытством стал присматриваться.

— Приветствую тебя, Сто Третий, — сказал голографический пришелец. — Я нахожусь в Южной Америке, в районе Укаяли. Подготовка к отлету завершена. Осталось демонтировать станцию интергалактической связи. Какие будут распоряжения?

— Немедленно стартуй к базе, Восемьдесят Второй, — сказал печальный собеседник Утюгова. — А станцию можешь бросить к чертям…

— Приступаю к исполнению, — отрапортовал южноамериканец и пропал.

— Видали? — с гордостью спросил пришелец. — Объемное изображение!

— Да, замечательно, — сказал Вениамин Федорович. — Одно слово — голография.

— Но принцип развертки луча! — в отчаянии возопил пришелец. — У вас таким и не пахнет!..

— Еще бы, — понимающе произнес Утюгов. — Надо полагать, ваша цивилизация в техническом отношении превосходит нашу на несколько порядков.

Инопланетянин мысленно взвыл и окончательно сник.

— Сто Третий, — позвал его еще один соплеменник, внезапно появившийся между ним и Утюговым. — Нахожусь на Шпицбергене, готов к отлету. Как поступить с гиперпространственным вездеходом? Его место на борту гравиплана занято образцами руд и минералов.

— Где вы его оставили? — равнодушно спросил Сто Третий.

— В двадцати милях от ближайшего населенного пункта. Вероятно, он будет обнаружен прежде, чем его занесет снегом.

— А, все равно, — сказал пришелец. — Пусть валяется.

— Торопитесь? — мягко опросил Утюгов.

— Да, срок командировки истекает, — проговорил Сто Третий. — Не миновать мне выговора с занесением…

— Может быть, еще обойдется, — попытался утешить его Вениамин Федорович. — Ну, пожурят… Не звери же они, в конце концов, должны понять!

— Что понять?! — исторг из самых недр своей исстрадавшейся души Сто Третий. — Что?!

Он обратил свое лицо, от волнения заметно поголубевшее, к Утюгову.

— Но вы-то, вы понимаете, что я инопланетянин? — воскликнул он. — Я прибыл к вам с другого конца Галактики, я телепат, живу десять тысяч лет, из которых тысячу бездарно потерял здесь… Я не гуманоид, наконец! Вы можете меня потрогать, я действительно существую, черт возьми! И не сметь — слышите! — не сметь называть меня уткой, этой гнусной яйцекладущей водоплавающей!!!

Он уронил подобие головы на стиснутые в порыве отчаяния руки и зашелся в судорожном всхлипе, сквозь который до Утюгова донесся обрывок мысли: «Да еще газетной… из дрянной бумаги с отвратительными по качеству знаками…»

Утюгов протянул руку и коснулся вздрагивающего плеча пришельца.

— Ну, не стоит, право… — смущенно пробормотал он. — Быть может, мой скромный вклад в развитие межгалактических культурных связей… Быть может, я могу чем-либо…

— Поздно, — неожиданно спокойно сказал Сто Третий. — Вы мне, признаться, симпатичны, незнакомый гуманоид, и мне почему-то кажется, что вы искренне хотите мне помочь. Кто знает — возможно, вы даже понимаете, что я и в самом деле пришелец из другого мира, хотя я давно уже перестал верить в гибкость человеческого разума… Тысячу лет назад мы прибыли сюда, чтобы проследить становление гуманоидной цивилизации и попытаться установить с ней плодотворные контакты, помочь ей пройти свой путь к совершенству быстро и без ошибок. Мы кружили над городами, над огромными площадями с невероятными скоплениями людей, над кровавыми сражениями, но вы не поднимали к небу лиц… Мы приходили в ваши дома, но вы отгораживались от нас религией, открещивались, отплевывались через левое плечо.

Потом вы увидели наши гравипланы и немедленно назвали их предметами кухонной утвари — это нашу-то совершеннейшую технику… Мы лезли вам на глаза настойчиво, назойливо, но вы не верили в нас, глядя в упор! Вы называли нас чучелами, переодетыми авантюристами и, наконец, «зелеными человечками»! Вы осмеивали всех, кто отваживался объявить о нашем существовании, научно отвергали саму возможность нашего пребывания на этой несуразной планете! Находились даже такие, кто вообще провозглашал вашу расу венцом мироздания, единственным в Галактике носителем разума! Это ли не обидно, когда мы тысячу лет только и делаем, что пытаемся обратить на себя ваши затуманенные недоверием и эгоцентризмом взоры!