Чтение онлайн

Хрон выскочил в той же камере. Гейлих открыл дверь и вышел. Гид встретил его с недоумением:

— Вы только за этим и летали?

— Инспекция, — пошутил Гейлих. — У вас слишком громкая сирена!

И вышел. Хол шагнул следом и едва не опрокинул своего внезапно остановившегося шефа.

А Гейлих расплывался в улыбке — больше ему ничего не оставалось.

Потому что у выхода из станции стоял, повернувшись и тоже замерев, Питер Аурелиан Бордже, хрононавт второго ранга.

— Как всегда не вовремя, — услышал Хол голос шефа.

— Ба, кого я вижу! — воскликнул Питер приближаясь.

— Джордж Гейлих, — сказал подошедший гид, — вас вызывает Карл Эйнхолм, а за срыв пломбы вы лишаетесь права пользоваться услугами станции сроком на месяц!

— Минутку! — сказал Гейлих, ставя свой чемоданчик на пол и принимая видеофон из рук гида.

— Что вы здесь делаете? — спросил Питер с плохо скрытым напряжением.

Видеофон щелкнул, и перед Гейлихом в воздухе возникло изображение Карла Эйнхолма, председателя координационного совета Земли.

— Сколько тебя ждать, Джордж? — спросил он своим мягким голосом, знакомым, пожалуй, каждому на Земле. — Всего три дня осталось, а ты до сих пор не принял у меня дела!

— Так это правда? — прошептал изумленный Хол.

— Извини, Карл, замотался… Но я сейчас!

И, сокрушенно качая головой, Джордж Гейлих, оставив свой чемоданчик стоять посреди холла, мимо ошеломленных Хола и Питера поспешил к выходу.

Мой предок постоянно талдычит — уравновешивай скаф, пожалуйста, уравновешивай скаф. Ну и мам убивается. Скафандр и впрямь неказистый: из проката, латаный весь, что твои джинсы, колпак ободран, а на гермошлеме изнутри, около левого поляра — нехорошее слово. Алмазом наверно скребли. Хорошо, мам пока не видела. Но самое мерзкое то, что сегодня я проспал. Продрых самым натуральным образом. Ни умыться, ни чаю, шары продрал, ноги в скаф, тарахтелку на плечи и на крышу.

Тест у меня коротенький, самопальный, опрашивает только двигатель, жизнеобеспечение и аварийную — полторы минуты. А по полному циклу — двадцать. Хорошо, предок пока не раскусил. Ну ладненько, опрос идет, старт я уже на три секунды прошляпил — можно оглядеться и собраться с мыслями. Скаф застегнут, тарахтелка (ранцевый двигатель) на месте, к процессору подстыкован, керосин — в норме, окислителя в обрез (как всегда), энергопитание — в норме, ускорители стартовые — подстыкованы, роса (кислород) — под крышку, парашюты — в укладке, шпоры — за манометром (рекомендую — очень удобно), рация — запитана, маячок — запитан. Всё. Или нет? Всё. Отсчет: . . . 3. . . 2 . . . 1 . . . Полетели!

ЧЕТВЁРТАЯ СЕКУНДА ПОЛЕТА. ВЕРТИКАЛЬНАЯ РАСКРУТКА. Я и сам догадался, что вертикальная. Как волчок в «Что, где, почем». Руки резко в стороны, как можно дальше. Вот такую рыбу! Уже легче. Теперь ногами. Нет, в обратную сторону. Пока нормально. К отстрелу успею, только сорвало нагубник резервной росы и мечет по шлему туды-сюды. Его каждый раз срывает.

ДЕВЯТАЯ СЕКУНДА ПОЛЕТА. ОТСТРЕЛ СТАРТОВЫХ УСКОРИТЕЛЕЙ. ПРАВЫЙ — НОРМА, ЛЕВЫЙ — НЕСХОД. ЗАВАЛ ПО ГОРИЗОНТУ. ПРЕЦЕССИЯ. Спасибо. Большое спасибо и наилучшие пожелания. Если не освобожусь — видали меня сегодня на орбите. Избыток массы. Сейчас я его пистолем! Раз! Не отходит. Жаль, что вслепую, наклониться нельзя. Еще разок! Предок увидел, убил бы — индивидуальным двигателем (он же — универсальный инструмент) да по колпаку ускорителя! Ушел… И ускоритель ушел. И пистоль ушел. И катафот набедренный левый тоже ушел. Как же так же?

ОДИННАДЦАТАЯ СЕКУНДА ПОЛЕТА. ПОЛЕТ НОРМАЛЬНЫЙ. Как же — нормальный. Догнали солнышко, а левый поляр заклинило — иметь мне на лбу ожог в виде того слова, и чтобы мам спросила: что это с тобой, сыночка? А нагубник кстати отпал. Вожьмем его жубами и попытаемшя ждвинуть жашлонку. Получилось! Только как я ее потом обратно уберу?

ДЕВЯТНАДЦАТАЯ СЕКУНДА ПОЛЕТА. КРЕЙСЕРСКАЯ МОЩНОСТЬ. ПОЛЕТ НОРМАЛЬНЫЙ. Бабуля вчера говорила: завидую я тебе, внучек, паришь, как орел в поднебесье, красота-то небось кругом! Насчет красоты не знаю, а наших ни одного не видать — значит точно опоздал.

ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ СЕКУНДА ПОЛЕТА. ВЫСОТА — ОРБИТАЛЬНАЯ 2. ГОРИЗОНТАЛЬНАЯ СКОРОСТЬ — ОРБИТАЛЬНАЯ 2. НОРМА. ОТСЕЧКА ТЯГИ. Конечно норма, не считая того, что я метрах в ста от станции. И параллельным курсом, а параллельные прямые не пересекаются. Без пистоля точно не пересекаются. Картина Иванова «Гибель «Челленджера»». Или, как говорит бабуля: близок локоть, да зубы коротки. МОЗГОВОЙ ШТУРМ: только реактивный принцип движения это значит что-то надо бросить остальное полетит в другую сторону а что мне бросить мне же уже нечего бросить только не паникуй росы пока хватает что же мне бросить колпак легкий без тарахтелки дома убьют пистоль уже посеял идиот не отвлекайся что бросить возьмем шире твердое жидкое газообразное газообразное роса а как бросить росу а реактивное движение это такая струя газа через маленькое такое сопло значит дырочку. Дырочку. Дырочку в скафе. А оттуда кислород свись! И полетели! А дырочку мы мигом, а булавочка с собой. Как говорит дядя Саша: хвост трубой и дыркой свись! Так, дырка есть, от росы облако тумана позади, осталось полететь. Почему не полетели? А полетели, только медленно. А мы пока пластырь приготовим, чтоб дырочку потом ликвидировать.

Колпак, однако, запотел. А разогнался я, однако, солидно. И колпаком по обшивке хрясь! Только зубы сбрякали. Ничего, зубы молодые. Морковку ем. Спасибо. Только тамбур уже закрыт, и без пистоля не то что открыть, а и на обшивке не удержаться. Станция уже уплывает, а у меня росы не море разливанное. Думай, крокодил, думай. Есть ли сила, которая может открыть броню 35 см толщиной? Есть? Правильно, есть. СОС, грубо говоря. Телепатический сигнал терпящего бедствие, мягко выражаясь. Скажем, сломал я ногу. Открытый крученый перелом. Разгерметизация скафа. А-А-А! КАК БОЛЬНО! Тишина. Неубедительно. Еще разок. Б-О-ЛЬ-Н-О-О! А-А-А!! О-О-О-О!!! Зашевелились, повылазили паучки! У-У-У!!! А-А-А-А! Ага, схватили, тащат. Аварийный тамбур. Ура, внутри. А вот этого не надо! Не надо, говорю, гипсом. Я выздоравливаю, выздоравливаю. Вот вредные роботы, весь скаф гипсом залепили! Ага, отпустили. Теперь бегом, может, еще успею. А паучки смирно стоят, лапки опустили, варежки разинули. Бегом, бегом по циркулю, теперь два яруса вверх, по коридору прямо. 317, 319, 321. Так, пришли, сейчас опять начнется. Аудитория 323. Тук-тук.

— А, ИВАНОВ, ЯВИЛСЯ — НЕ ЗАПЫЛИЛСЯ! БУДЕМ ВРАТЬ ПРО ЧЕРНЫЕ ДЫРЫ, КОНТАКТ С ПРИШЕЛЬЦАМИ И ПРО Т-ПЕТЛЮ? БУДИЛЬНИК СЛОМАЛСЯ? У ВАС ЕСТЬ БУДИЛЬНИК, КОТОРЫЙ СПОСОБЕН ЛОМАТЬСЯ? ПОЗДРАВЛЯЮ! ЛАДНО-ЛАДНО, БЕРИ БИЛЕТ. ТОЛЬКО БЕЗ ИНФРАСКОПА — ДВОИХ УЖЕ ВЫГНАЛ.

Билет № 5. Второй закон Ньютона. Электромагнитная индукция, формула напряженности магнитного поля. И задача по оптике.

Вот и ладушки, шпоры за манометром (что и вам советую). Иду готовиться. А шпоры я для внучат сохраню, хорошие шпоры, исторические. По ним еще мой дедушка сдавал. Ни пуха ни пера.

— Папка, смотри — смешной какой! Ручки, ножки, огуречик! Правда, папка!

…Люди молча стояли на матовой серебристой плоскости, тянущейся до горизонта. Одинаково усталые, с опущенными безвольно руками, запрокинув головы, безропотно глядели они в холодное низкое небо, и в широко открытых глазах их метался ужас. С методичностью огромного маятника из свинцовых туч, закрывавших небо, вылетал огромный кулак, закованный в зеркальную броню, и со звоном бил в плоскость, каждый раз в новом месте. То, что только что было людьми, мыслило, двигалось, мгновенно превращалось в ошметки мяса и дымящиеся на стылом ветру лужи крови. Никто и не думал хоронить эти останки — все смотрели только вверх, озабоченные лишь собственной участью…