Чтение онлайн

— Я наблюдал за тобой, когда ты произносил эти слова: «я — избранник», «я посоветовал Старцам». С удивлением я увидел, что твое «я» не означает «мы». Это слово указывает именно на этого безымянного юнца с облупленным носом и тощим длинным телом. Неужто «Я» — имя этого недозрелка? Но ведь «Я» издавна является моим именем. Кроме того, меня зовут «Младостарец». Как-то, в свое время, почувствовалось вдруг, что «я» означает не эту скученность родных существ, а одно-единственное, выделенное из этой массы тело… Вот это тело, — он хлопнул себя по широкой плоской груди. — А поскольку все остальные так и остались в «мы»… то… — Он не знал, как это превратить в слова, пошевелил длинными прекрасными пальцами: — Понимаешь?

— Мне кажется, я понял.

Он со светлым лицом посмотрел на меня:

— Вот! Ты опять сказал «я» в другом смысле… В новом смысле. — Сильный взор Младостарца засиял слезами. — А я-то думал, что я один… Какая заброшенность… А теперь нас двое. Мы, то есть не «мы» — все вообще, а «мы» — два «я», — мы сможем такого наделать… Моя орда… То есть твоя орда… От радости я даже запутался. В общем, ЭТА орда, если она станет частью нас, прогремит на весь мир — от Ледяной Пасти до южного Края Предков.

Мы, не сговариваясь, повернули назад — к центру мира, к родным людям, причем мне пришлось обежать вокруг него.

— К чему я посылаю тебе такие слова? — спросил вопросом Младостарец. — Отгадай.

— Но я ведь не Предок и не Старец, разгадывающий загадки Ледяной Пасти, — возразил я и добавил: — Пока не Старец.

Он с удовольствием посмотрел на меня.

— Мне нравятся такие мечты. Ты приходи целый с охоты на Предка, ладно? А то ведь опять будет одно «я».

Вдруг он остановился, и мне, чтобы не забежать вперед, пришлось остановиться тоже. Он медленно совершил шаг ко мне и возложил сильные ладони на мои плечи:

— С этим Рыбой нужно что-нибудь сделать… — Он слабо потискал мою меховую накидку, его губы нерешительно пошевелились, а взгляд убежал под ноги. Кажется, он прошептал слова «удочка», «крючок». Резко он вскинул глаза и упер в мои — и понятно стало.

— Зачем? — спросил я.

— Нужно начать хотя бы с этого. — Голос и глаза его стали туманными, тревожно манящими сразу во все стороны дикого, неустроенного мира.

— Старец! Который в стороне! Пора! — кричали из единственного домашнего места в этом мире — из славной орды. Молодой Старец зачастил:

— Наша орда должна распространить свою силу на весь дикий мир, она должна покорить всех лжелюдей, слить их с родимой ордой или уничтожить, если они захотят оставаться зверьми. Но как, с чего начать — не знаю… Нужно пробовать, пробовать, понял? Вот ты и должен… Друга Камня… Ясно? Уговорить. Но только после того, как уговорите Рыжего Длинноносого.

Я опять понял, и все спуталось вокруг, и я почувствовал, как уходит жизнь из всего на свете.

— Как? — хрипло каркнул я, и жизнь, испугавшись такого голоса, вернулась обратно, завращалась, выжимая из тела жар и пот. — Как я смогу это сделать? Ведь Друг Камня наш гость, а значит, и часть нашей орды.

Мне стало страшно. Уб… то есть уговорить члена нашей орды ни с того ни с сего — да этого не было ни в одном предании! Пусть даже он временный соордынец!!!

Дунул насыщенный холодом, приманчивый ветер с севера.

— Ну Младостарец же! Пора!

— Уже ведь сказаны все наставления.

Выслушав эти крики, он холодно повернулся ко мне:

— Я знаю, ты думаешь, как тяжело уговорить родича. Прекрасно. Хвалю. Но НА САМОМ-ТО ДЕЛЕ он нам совсем не родич, а так, жалкий остаток нелюдского рода, оборотень и лжец. А ты боишься. Ты вот еще чего боишься, я знаю: мол, нет такого предания, которое приказывает сделать то, о чем я тебя прошу. Ну так вот, я, я тебе говорю: смелее! Дерзай! Пробуй! Если мы, то есть «я» да еще «я», победим, мы сделаем, выдумаем себе любое предание, какое захотим. Это будут сказания о нелюбви к людям и о любви к нелюдям, о том, что земля — это небо, а небо — это земля, что все родственники и что все — неродственники.

От любимой орды отделился Друг Камня и, по-хорошему скалясь, пошел в нашу сторону. Младостарец любовно сжал мои плечи, легонько толкнул в сторону Рыбы:

— Жалко, что все так быстро случается и некогда все основательно разъяснить. Но помни еще и еще, что бы ни случилось: НА САМОМ ДЕЛЕ он не человек. А если мы будем чересчур придерживаться правил для единого многоголосого «я», то никогда не сможем покорить неустроенный мир.

Он мгновенно повернулся и пошел мягким быстрым шагом. Ближе, ближе подходил он к любимой орде и к Рыбе. И тот приближался к нему. Подойдя почти вплотную к Мастеру, Молодой Старец повернул к нему красивую голову и мягко, светло улыбнулся. Ослепительно сверкнули прекрасные зубы. После этого они разошлись, идя каждый своим путем: Молодой поспешил к группе охотников, ко мне же подошел, по-хорошему показывая зубы, Мастер Камня:

— Радостно, что пришлось участвовать в деле с таким умным юнцом. Радостно к тому ж, что стоит хорошая погода. И того радостней, что предок хмельного меда так крепко скрепил нашу дружбу.

После такого решительного слова мы шли целый день вдоль реки молча, мы двигались в указанном нашими Старцами направлении, мы шли прямо в огромный красный костер, разложенный на западном небе, на небе умирания. И когда уже почти совсем вступили в это красное пламя, молча посмотрели друг на друга, согласно кивнули и стали располагаться на ночлег. Вдруг он вздрогнул и стал шарить вокруг своего пояса.

— Ты взял угли? — испуганно спросил он. Я торжествующе ухмыльнулся, вытащил из кожаного мешочка два камешка и ударил один по другому. Тончайшие молнии брызнули, извиваясь, и одна золотая змея клюнула в кучку сухого мха. С привычным трепетом я наблюдал, как рождается огонь. Мастер жадно посмотрел на него, потом испуганно — на меня.

— Не понимаю, откуда он взялся?

Я небрежно объяснил:

— Родился. Вот этот камень — мужчина (я показал на кремень), а вот этот — женщина. При своем страстном движении они порождают огненное дитя. То же самое происходит наверху, когда Предки промокают от дождя и высекают немыслимыми камнями огромные молнии, — они хотят разложить костер для обсушки.

— А у нас говорят, что Предки в это время пируют и с треском раскалывают кости, — с сомнением сказал Мастер Камня.

— Ваша орда темная, — снисходительно улыбнулся я. — На самом-то деле, как ты убедился, все на свете происходит не так.

Он промолчал, но, видимо, не обиделся. Но эта жалкая помесь Мамонта и Рыбы, этот обглодыш полувымершей орды вечером показал некое умение, когда костер разгорелся! Вечер захотел быть промозглым. Мы спросили Предков, кому первому спать, и Друг Камня вытащил короткую травинку. Предки подарили маленькую радость.

— Жаль, что ты будешь спать, поджариваясь с одного боку и леденея с другого, — сказал я ему. Он молча растянул свои толстые губы и скинул с плеч тонко выделанную медвежью шкуру. Я завистливо посмотрел на эту одежду. Мастер встряхнул одеяние и туго растянул на ивовых распорках. Я ничего не понимал. Но он развернул эту перепонку лицом к костру и пригласил опробовать эту штуку. Я лег между костром и шкурой и испугался: тепло схватило сразу с обеих сторон. Но потом стало понятно: тепло, дойдя до шкуры, ударялось об нее и летело обратно и грело уже с другой стороны.