Чтение онлайн

Она приняла «удостоверение» из моих рук, как драгоценность, и расцвела.

— Теперь вы здесь полная хозяйка. Может, будут какие-нибудь распоряжения?

— Да нет! — рассмеялась она. — Пожалуй, только вот что…

Я замер.

— Каждому встречному показывать удостоверение… Вы понимаете?

— Я сейчас же свяжусь с городским информационным центром, и все жители будут в курсе.

Когда она ушла, сердечно меня поблагодарив, я полез в стол, достал коробочку с воздушной кукурузой и целую горсть просыпал мимо рта.

Хозяйка работает на магнитной дороге. Возвращаться со смены она любит пешком. Каждый встречный, поравнявшись с ней, приподнимает головной убор и говорит:

— Здравствуйте, хозяйка!

И тогда на ее стеснительном лице прорастает радостная улыбка. Она даже не замечает, как иногда ей через полминуты навстречу попадаются те же самые люди и приподнимают те же самые головные уборы. Таких шутников я вызываю к себе и устраиваю разнос.

Она часто заходит ко мне. Я ей обо всем подробно рассказываю. Говорю, что скоро пустим пятый рудник. Что в наш оперный меломаны прилетают даже с Юпитера. Интересуюсь, как идут дела у нее на работе.

— Меня там ценят, — сообщает она. — И я тоже с большим уважением отношусь ко всем. Коллектив у нас дружный, все праздники вместе отмечаем.

Потом она прощается и выходит на улицу. Я стою у окна и наблюдаю, как она идет по тротуару. Вот поравнялась с маленькой девочкой. Девочка стащила с головы панамку и что-то сказала. Не слышно — что, но догадаться нетрудно. Патриция Кевестаде мило улыбнулась ребенку, погладила по головке и пошла дальше. Девочка, по-прежнему держа панамку в руке, смотрела ей вслед с серьезным любопытством.

Вы не знаете, отчего вымерли динозавры? Я, кажется, догадываюсь.

У нее было два имени — Анастасия и «мисс Лавиния». Есть на Венере такая равнина, Лавиния, и там кто-то придумал устроить конкурс красоты. На Меркурии, увы, столь благозвучных топонимов нет.

— Ребята! — интригующе прижмурился Вотинов. — Это надо видеть. В цвете и трехмерно. Она как глянет на тебя, как ресницы приспустит — воздух ртом хватаешь. На прямой контакт со спинным мозгом выходит, зараза. И — лапки вперед — двигаешься следом за ней. Чистый яд.

— А походка? — деловито поинтересовался Солар. — Походка — это само естество женщины. Она без нее — шагающий скафандр. Ты обратил внимание на походку?

Вотинов наморщил лоб, выставил перед собой ладонь и задумчиво прошелся по ней двумя пальцами, подыскивая эквивалент непередаваемой походке «мисс Лавинии».

— Походка — не главное, — вступил в обсуждение Адам. — Волосы. Водопады литых прядей, всплески и переливы оттенков.

— Уши, — предложил я. — Розовая нежная мочка, чуть заметное биение пульса в таинственном лабиринте этого самого… этих самых…

— Хрящей ушной раковины, — подсказал Солар.

Коленька Голубчиков хмыкнул и подцепил на вилку охапочку размороженного салата.

— А у тебя какие соображения? — спросил его Солар.

— Насчет чего?

— Насчет этого самого. Что в женщине главное?

— Душа, — сказал Коленька.

— Идеалист, — с осуждением констатировал Солар.

— Он не знает женщин.

— Он созрел для женитьбы.

Заклейменный Голубчиков невозмутимо набивал рот салатом.

«Остренькая» тема нашу компанию разгорячила. Вотинов подкинул еще полешко.

— А я, ребяты, приглашен к ней в гости.

— Да ну?

— Это он напоследок приберег. Любит эффекты.

— Но у него есть и положительные черты. Он не жадный. Он и нас возьмет в гости к «мисс Лавинии».

— Табачок врозь! — возмущенно крикнул Вотинов. — Лучше одолжите кто-нибудь пиджак. Она женщина интеллигентная, в двадцать четыре — уже кандидат наук. Надо понятие иметь.

— Ну, это-то ты имеешь.

— Ты четырехмерные кроссворды без компьютера щелкаешь.

— Пиджак можешь взять мой, только, чур, дырку на спине сам заштопаешь.

Веселые разговоры продолжались до конца ужина. Я тоже вместе со всеми жевал и зубоскалил вперемешку. Но главным остроумцем все же в тот вечер выходил Солар. Он победно поглядывал на меня, а я все приберегал к концу главную сногсшибательную реплику. Дело в том, что я очень хорошо знал «мисс Лавинию». В девятом классе я был тайно и тихо в нее влюблен. И что самое приятное, бывая на Земле во время отпусков, я смог убедиться, что она этого не забыла. Какое-то звенышко из старой детской цепочки влюбленностей, дружб, симпатий и антипатий сохранилось, связывая нас. Молчаливым соглашением мы постановили считать это нашим секретом.

Ну, а раз секрет, то я и промолчал. Уступил лавры Солару. Сделал человеку приятное.

После ужина, просматривая в своем боксе единственное письменное послание, полученное от Анастасии, я снова потешил себя приятными воспоминаниями, порадовался прочности старого звенышка. Но все же отчетливо, хоть и без особой горечи, отметил, что вместе нам никогда не быть. Это была недоказуемая, но несомненная истина. Я с ней свыкся.

Наверное, маленькие толики радостей надежнее, чем большое оглушающее счастье. Оно может внезапно обернуться своей противоположностью. А «толики» здорово скрашивают жизнь и никогда не подводят.

Под почти реальный звук этого «чмока» я и уснул.

— Расскажи поподробней про ваши знаменитые водородные гейзеры, — попросила Анастасия.

Коричневый шелк, духи, крошечные серьги, поблескивающие в ушах, — все это было недоступно для мгновенной адаптации после комбинезонов одинаково удобного фасона. Я среагировал не сразу.

— Или ты считаешь, что лучше один раз увидеть, чем сто раз… и тэдэ? Видеозапись нам показывали. Что-то вроде летящего на всех парах локомотива из старой кинохроники.